Читаем Бог войны полностью

– После двух недель взаперти на судне лошади будут почище буйнопомешанных выродков, особенно эти окаянные дестриэ. Выскочат из него галопом и будут носиться взад-вперед по сему богом забытому берегу. Можешь вознести благодарственную молитву, что наш государь обдурил французов. Кабы они нас поджидали, мы бы пошли на корм воронам.

Повернувшись, он зашагал вдоль линии занявших оборону лучников, на ходу понося их матерей и благословляя короля. Томас с братом выполнили указание сотника: остались на позиции в ожидании контратаки. Но она не последовала.

В десятке ярдов от них Джон Найтингейл крикнул:

– Я перебью вдвое против вас с Ричардом, вместе взятых, когда их угляжу!

– Если они не углядят тебя первым, – откликнулся Блэкстоун, чувствуя, что старшие ветераны бросают взгляды в их сторону, понимая, что ни один из деревенских парней не разу не был в бою, не считая драк в таверне с людьми бейлифа. Найтингейл возился с ремнем, пробовал лук, проверял стрелы, скрывая свою боязнь.

Один из стариков, оставивший лук ненатянутым, присел на корточки рядом с ним.

– Спусти тетиву, малый. Коли французы решат попытать удачу, нужна всего секунда, чтобы ее вздеть. Сомневаюсь, что мы прольем хоть каплю крови еще пару дней. Твое древко будет благодарно.

Блэкстоун тотчас поступил так же, подтолкнув брата, чтобы последовал его примеру. Ветеран перешел к ним.

– Слушайте своего сотника, парни. Николас – старый солдат и будет беречь ваши жизни, сколько сможет. Просто держите глаза нараспашку, вот и все, о чем вас пока просят.

Блэкстоун кивнул.

– Я Элфред. Я знал твоего отца, – сказал тот Томасу. Голос его не выдал ни намека на чувства. Он и отец Блэкстоуна могли быть друзьями или врагами, но прежде чем Томас успел спросить, тот двинулся дальше вдоль линии, заговаривая со старыми друзьями, мягко наставляя рекрутов. Найтингейл нервно улыбнулся Блэкстоуну, а тот переключил внимание на деревню и местность позади нее – просто на всякий случай.

Часы все шли и шли, корабли прибывали и убывали – их было слишком много, чтобы небольшой заливчик мог вместить все их разом. Томас не представлял, насколько Франция велика, но уж наверняка никакая угроза не может преградить им путь – уж с таким-то флотом и этими тысячами человек.

На береговом плацдарме царил хаос: лошади безудержно носились туда-сюда, а конюхи пытались их собрать; повозки собирали и грузили на них припасы; все нужно было организовать и упорядочить – скот, телеги и припасы, и мало-помалу дело с большим искусством продвигалось. Когда плацдарм почти очистился, Блэкстоун увидел плюмажи дыма на мили в глубь суши – горели города.

– Пехота добралась туда раньше нас. Надо быть, валлийцы, – сказал один из лучников, мочась с края скалы. Лицо, заросшее за время плавания, и коротко подстриженные волосы под кожаной шапкой придавали ему более изможденный вид, чем на самом деле. – Лучше нет красоты, чем поссать на родину французиков. – Завязав тесемки штанов, он подошел ближе к Блэкстоуну. – Я Уилл Лонгдон. Стало быть, ты сынок Генри, а? И немой тоже.

Томас кивнул, не желая отвлекаться на чужака, опустившегося рядом с ними на колено.

– Я его знал. Я был примерно твоих лет, когда мы впервой отправились на север. Даже тогда о нем ходила молва. Он был крутой ублюдок, но приглядывал за юнцами. Во всяком случае, за мной приглядывал будь здоров. – Оглядев козявку, которую только что выковырял из носа, Лонгдон щелчком отшвырнул ее прочь. – Он не с нами?

– Он умер, – ответил Блэкстоун, не желая вдаваться в дальнейшие разъяснения.

Хмыкнув, Лонгдон почесал задницу.

– Ненавижу корабли, – сказал он вместо ответа. – В том-то и беда, что когда надо вторгнуться к французикам, всегда на кораблях. И отчего бы окаянным плотникам не выстроить мост, ума не приложу. И все ж таки мы тут, не утопли или что еще там. Добрый зачин, я думаю.

Блэкстоун хранил молчание. Из-за прирожденного недоверия к чужакам, особенно когда присматривал за братом, он настороженно относился к незваным балагурам.

– Мы тут вроде как легонько побились об заклад. Мы кое с кем из ребят. – Он кивнул назад, на шеренгу лучников, обороняющих вершину утеса. – Поглядеть, сдюжу ли натянуть его лук, вашего отца, поелику сэр Гилберт вроде как ни во что нас не ставит супротив вас двоих, – и продемонстрировал Блэкстоуну в улыбке поломанные бурые зубы, вопросительно приподняв брови.

Угрозы он вроде не представлял, так что Томас, встав, согнул древко, накинул тетиву в желобок рогового навершия и отдал лук чужаку. Тот был ниже Блэкстоуна на добрых пару дюймов и не так широкоплеч, но бочкообразная грудь и мускулистые руки наводили на мысль, что он сравняется с юношей в силе, даже глазом не моргнув. Лонгдон оглядел древесину медового цвета.

– Тис из Италии, помнится, он нам сказывал.