Читаем Бог мелких пакостей полностью

– Нет, – отверг мою идею Роман. – Не станет же Нина прятаться в строительном управлении? Она будет искать приюта у старых соседей.

– Но там могут продолжать работать друзья Красина, которые могли бы приютить девушку.

– Если не найдем соседей, съездим и туда, – настояла Алина.

– Не будем терять ни минуты, – призвал Валентин.

– Еще один вопрос. Вместе будем ходить или разобьемся на группы?

Валентин и Роман наотрез отказались ходить по домам вдвоем. Было решено, что я иду с Алиной, а они порознь, чередуя дома. Мы идем с одного конца улицы, а они берут дома с другого конца. Посередине встречаемся. Тот, кому повезет раньше, даст знать остальным.

Мы отвезли Романа и Валентина к концу улицы, а сами вернулись к ее началу. Первый дом на улице оказался нежилым, на двери висел огромный навесной замок. Мы обошли домик вокруг, заглянули в окна, но не обнаружили даже намека на жильцов.

– Пошли дальше, – позвала я Алину.

– Надеюсь, со следующим домом нам повезет, – откликнулась неунывающая Алина.

Мы прошли мимо трех солидных особняков и остановились у покосившегося от времени дощатого забора. В глубине участка виднелся побеленный известью домик. Отворить калитку мы не решились, потому что вдоль забора сновал пес-двортерьер непривлекательной наружности, но достаточно опасного размера. Он скалил на нас клыкастую пасть и рычал, едва мы приближались к калитке.

– Хозяева! Ау! – заорала Алина.

В ответ пес громко залаял. Алина повторила попытку, но, как только она вновь открыла рот, дворняга сработал на опережение и залился надрывным лаем.

– Да что ж это такое?! Так хозяева никогда не услышат, что мы их зовем.

Но она ошиблась, после пятиминутного собачьего гавканья на порог вышла пожилая женщина.

– Чтоб ты сдох, Бармалей! – в сердцах крикнула она. – Чего глотку дерешь, пес окаянный? Пришел кто-то? Не вижу!

– Да, мы спросить у вас хотели, – отозвалась Алина охрипшим от крика голосом.

– Кто? Не вижу. Сейчас подойду.

Женщина приблизилась к нам. По дороге она пнула ногой Бармалея. Пес обиженно заскулил и от греха подальше отбежал на безопасное расстояние.

– Никому нет покоя в поселке от этого дурного пса. Он дождется, что новые соседи его пристрелят. И правильно сделают, – пробурчала женщина. – А вы кто будете? – Она достала из кармана ватника очки и водрузила их на нос. – Что-то не помню я вас. Аль не встречались?

– Нет, бабушка, не встречались. А вы давно в поселке живете? – спросила я.

– Ну, не с рождения, но давно.

– А Красиных помните? Анатолия Борисовича и его дочек Нину и Ларису.

– Красиных? – Бабулька внимательно посмотрела на меня. Я незаметно зажала большой палец в кулак и затаила дыхание. – Красиных я помню, только когда они здесь жили? Поди, лет десять прошло, а то и больше.

– А мы не могли бы с вами поговорить? – вмешалась в разговор Алина. – Нас зовут Алина и Марина, – и жестом показала, кто из нас кто. – А вас, простите, как зовут?

– Ксенией Алексеевной кличут. Поговорить-то, конечно, можно. Я любому человеку рада. Живу одна – иной раз и со столом разговариваю. Да вы проходите в дом.

– А собачка нас не укусит? – осведомилась Алина, кивнув на пса.

– Бармалей, что ли? Нет, он только глотку драть горазд, а так – соседского кота десятой дорогой обходит.

– Вы все-таки его придержите, – попросила я и осторожно отворила калитку. Пес повернул голову в нашу сторону, но с места не дернулся.

Домик у Ксении Алексеевны был небольшой: застекленная веранда, прихожая, которая служила в то же время кухней, и одна-единственная комната, гостиная и спальня одновременно. По деревенской традиции во внутреннюю стенку дома была встроена печь, которая со стороны комнаты согревала воздух, а со стороны кухни служила местом для приготовления пищи.

Хозяйка пригласила нас в комнату. Посередине стоял овальный стол, застеленный бархатной скатертью темно-вишневого цвета с длиной бахромой по краям. У стены – старинный сервант с округленными боками и металлическая кровать с пирамидой подушек, покрытых ажурной накидкой. На стенах висели огромные застекленные рамы с фотографиями Ксении Алексеевны, ее детей и внуков.

– Чаю выпьете со мной? Только-только свежий заварила, – предложила хозяйка.

– С удовольствием. У меня и шоколад к чаю есть. – Я вытянула из сумки плитку пористого шоколада, которую мне Олег ухитрился сунуть в дорогу.

– Вот спасибо, я на себя старую шоколад покупать жадничаю. Только когда внуки приезжают, душу отвожу кусочком, но не больше. Все-то им, моим родненьким.

Ксения Алексеевна засуетилась вокруг стола, достала чашки, оранжевые в белый горох, вазочку с горкой сахара и небольшую пиалу с клубничным вареньем. На одну минуту она нас покинула, чтобы принести из кухни чайник – старый эмалированный с закопченным орнаментом по бокам.

– Теперь я вас слушаю. Зачем вам Толька Красин понадобился?

– Мы разыскиваем его дочь Нину, – призналась я.

Ксения Алексеевна звонко отхлебнула из чашки несладкий чай и вместо сахара положила в рот дольку шоколада. Рассосав во рту шоколад, она чмокнула губами и спросила:

– Девчонки, поди, совсем взрослые?