Читаем Боец Демона-Императора полностью

Через несколько минут, когда я уже успел покидать свой нехитрый скарб в сумку и закрыть молнию, а комната приобрела совершенно свежий, безжизненный облик, через порог шагнул один из тех магов, что приглядывал за нами, чужаками. Он поднес к моему уху какую-то подвеску на цепочке, при помощи короткой металлической фигни, напоминающей скальпель, сковырнул-таки браслет с предплечья. Оглядел меня равнодушно и ушел.

Все это произошло так стремительно и резко, как тут избежать растерянности? Я так недавно поселился здесь и только-только начал привыкать к новому образу жизни, только-только приспособился к нему и начал находить в случившемся положительные стороны… И вот уже меня вышвыривают прочь, при этом никого не интересует, что со мной будет дальше, как раньше не интересовало, выживу я или нет.

Вроде успев свыкнуться с местным откровенным цинизмом, в эти минуты я взъярился снова. Само собой, мне хватило здравого смысла и привычки обитать в обществе, чтоб не кидаться на слуг или охрану с оружием в стремлении всем показать, как я зол. Через несколько минут я оказался за воротами, и здесь к ярости примешалась самая настоящая растерянность. Передо мной лежал город, без спешки готовящийся к ночи. За моей спиной гвардейцы скрипели запорами, собираясь закрывать ворота замка — их запирали ежевечерне, в одно и то же время.

Это был чужой мир, к тому же толком мне не известный. Что здесь полагается делать, выйдя за ворота императорского замка? Я подумал о том, что если не хочу ночевать под открытым небом, лучше поспешить с поисками ночлега. И предпочтительней отыскать постоялый двор подешевле. Деньги у меня есть, но много ли тех денег? Хватит ли на то, чтоб прокормиться хотя бы неделю?

Практические соображения живо вытеснили как первоначальную панику, так и ярость. Все, что осталось от последней, — глубочайшая уверенность, что даже нищенство не заставит меня больше выходить на арену. Лучше уж я буду таскать камни или мести улицу. Уроды!

Место, которое я выбрал для ночевки, все-таки явно было не из самых дешевых. Здесь предоставляли комнаты, а для особо безденежных — закутки в общей зале, за небольшую, сопоставимую со стоимостью ужина плату. Растягиваясь на соломенном матрасе, который мне пришлось делить с каким-то дурно пахнущим мужичком, одетым в бурое (так здесь одевались представители самых низших классов общества — те, чья работа была тесно связана с физическим трудом), я подумал, что надо бы найти вариант еще дешевле. Иначе до первой зарплаты могу не дотянуть.

А если дешевле — то определенно на окраине.

Я совершенно не знал этого мира и здешней жизни. Как здесь ищут работу? Какие условия ставят? Как спросить об этом и не быть с ходу поднятым на смех (потому что в этой ситуации скорее можно будет ожидать издевательства и злых шуток, нежели достоверной и полной информации)? Принято ли здесь ходить по домам и заведениям и просить работы? Или за подобное поведение меня запросто могут кинуть в тюрьму или руки-ноги отрубить на площади?

Почти вся ночь прошла в этих безрадостных размышлениях. Я ворочался, убирая нос от волн неаппетитных запахов, кутался в плащ, потому что одеял здесь посетителям эконом-класса не выдавали, и больше думал, чем дремал. Комфорт не на уровне, однако за него выложены Живые денежки. Эк тут все сложно и напряжно…

Утром, едва солнце успело осветить зальцу, по ней уже принялись шастать местные заспанные работницы, босоногие, но в платках на голове. Они шоркали вениками, двигали скамьи, с противным звуком скребли столы, однако храпящих постояльцев не теребили. Потом запахло дымком — похоже, растопили печку, зашумели посудой. Здесь уже притворяться спящим стало совсем не по себе.

Остальные постояльцы поднялись все разом и попозже, чем я, — когда повариха притащила в залу котел с кашей, видимо, завтрак. Посетителям никто не командовал подъем, никто не вопил и не объявлял, что завтрак готов. Все как-то сами поняли, что надо просыпаться, причем именно сейчас, словно по запаху или по наитию, и сразу же, оттащив в сторону матрасы, уселись есть.

Оно и понятно — местные. Они-то знают, как тут принято.

Вот с этого и следовало начинать — узнать, что и как тут принято, что можно и что нельзя. А для начала найти способ сэкономить уже имеющиеся средства.

Проглотив кашу и закинув на плечо сумку, я выбрался на улицу. Еще в начале завтрака (трактирные работницы как раз выметали сор на улицу и открывали двери) видно было, что снаружи пустовато, а сейчас улочка буквально кишела народом. Город вскипел движением в несколько мгновений — торговцы спешили развернуть прилавки перед магазинчиками, вытаскивали жаровни, на которых готовили местные закуски, раскладывали фрукты, овощи и зелень аппетитными горками. Ремесленники распахивали окна мастерских — оттуда доносился разнообразнейший шум, свидетельствующий о том, что работяги этого города изо всех сил трудятся над его благосостоянием.