Запах воли оказался на поверку совсем не так приятен, как можно было подумать. Свободу приходилось терпеть и изнывать под ее бременем. Осознавая свою оторванность от всего остального мира, я понял вдруг, что смогу жить лишь в том случае, если преобразую эту свободу в хотя бы частичную ангажированность. Я должен был стать частью этого мира, адаптироваться в нем, принять его законы, стать своим — и только тогда смогу ощутить себя живым, настоящим… Свободным от абсолютной и потому неестественной свободы.

— Ну что, хозяюшка, не думаешь ли, что нам стоит распрощаться?

— Да уж, псих, — расхохоталась женщина. — Куда ты потащишься? Нет уж, денег я тебе не дам. Ненормальным я денег не даю никогда. Кое-что из еды, так уж и быть, могу дать. Так уж и быть. И плащик старый отдам. А лучше оставайся. Нечего тебе по улицам шастать. Сиди тут, на моих харчах.

— От твоей еды можно сдохнуть, хозяюшка. От заворота кишок.

— Да ла-адно, не сдохнешь, не сахарный. Зато, может, мозги вправятся. А то такой парень зря пропадает…

— От твоей стряпни скорее свихнешься, чем выздоровеешь. Ты сама-то ее пробуешь? Или только бедных потчуешь, мол, им все сойдет?

— А ты не кати бочку на мою стряпню! — взбеленилась женщина. Рано или поздно это непременно должно было произойти, я был в этом уверен и почти этого добивался. Просто так она меня не отпустит, это я чувствовал, постарается ободрать по максимуму либо на подольше затормозить как даровую рабочую силу. Следовало вышибить ее из привычной колеи и уже тогда ставить свои условия. — Да все господа, останавливающиеся у меня, в восторге от моего угощения!

— Само собой, ведь господа тут не останавливаются, не такие они дураки.

— Так, выметайся отсюда, понял, придурок? И немедленно! Вон!

— Выметусь, выметусь, только выдай-ка мне заработанное. Как хочешь — деньгами или припасами. Только теми — давай уж договоримся, — которые ты не слишком усердно готовила. И получше. И побольше. По трудам.

— Чего-о-о?! Мерзавец! Хам! Жил здесь на всем готовом и еще смеешь что-то требовать?! Да ты еще мне должен!

— На чем готовом? Спал на полу, жрал помои и вкалывал? Не наглей. Ты достаточно много получила от меня, плати.

— Ничего от меня не получишь, понял?! Пошел вон, а то позову гвардейцев!

— Вот как? Зови, а я им вот что покажу. — И как последний аргумент, не зная уж, что придумать, но упорно храня самоуверенное выражение лица, я вытащил один из браслетов, дарованных мне за победу в схватке. А что еще я мог вытащить? Просто пришла на память сцена в одном из трактиров, когда, увидев аграф с таким же знаком, как на браслете, подвыпивший буян сразу протрезвел и даже извинялся. — И расскажу, как ты меня обманула.

Женщина тут же запнулась, багровость бешенства схлынула с ее щек, глаза стали испуганными. Она растерянно взглянула сперва на браслет, а потом и на меня.

— Заплачу я, заплачу. Даже серебро дам. Больше у меня все равно нет, — заныла она. — Только сегодня налог заплатила и поставщику. На, подавись! Чтоб я еще раз с гладиатором связалась… — И, помедлив, добавила с укоризной. — Мог бы с самого начала сказать, кто ты, я бы постояльцам намекнула, что знали, с кем рядом ночуют, обоим был бы профит.

— Пошла ты! — беззлобно ответил я, пряча в сумку браслет-выручалочку и деньги. Не такая уж и мелочь, на несколько дней хватит при должной экономии. Порядок местных цен и покупательная способность различных местных денег постепенно становились мне понятнее.

Что ж, из этой ситуации я выплыл более или менее благополучно, даже с прибылью. Но в будущем так не «поплаваешь». Надо было искать выход и все-таки понять, в чем же особенности моего нынешнего положения? На что я по местным меркам имею право и чем могу подзаработать, чтоб не навлечь на себя подозрения в ненормальности? А может, просто объяснять потенциальным работодателям, кто я и откуда, чтоб не удивлялись? Нет, вряд ли это вариант. К чужакам и у нас настороженное отношение. Своей иностью лучше не размахивать.

Сейчас я не видел для себя никакого выхода.

Глава 6

Выход, но лишь отчасти

То, что большой город придется оставить, стало понятно еще до того, как я распрощался со «щедрой» хозяйкой. Слушая разговоры и осторожно заговаривая с посетителями ее трактира, с прохожими или теми, кто просто скучал и потому околачивался у трактирной ограды — людей посмотреть, сплетню подцепить, — я кое-что сумел понять.

Если буду и дальше пытаться найти себе место разнорабочего, придется мимикрировать под местный низший класс. Раздобыть себе соответствующую одежду, приучиться вести себя соответствующим образом, а еще лучше — придумать легенду о прошлом. Учиться подобострастничать, кланяться, безошибочно распознавать старших в своей «касте» и быть готовым в любой момент исполнять любые их приказы. Любые.