Читаем Блондинка в Монпелье полностью

— Что вы … привязались, … уроды! — заорала я им, сочно приправляя фразу ядрёными ругательствами. — Говорите, мать вашу, по-английски! Я вас не понимаю!

Один из парней схватил меня за локоть, его рожа исказилась скабрезной ухмылочкой. Двое других тоже тянули мерзкие ручонки к моему божественному телу.

Безумная ярость накрыла меня белым покрывалом. Я на миг оглохла и ослепла, а когда вернулась к действительности, от страха не осталось и следа. Наверное, удар ногой в интимное сплетение нервных окончаний получился довольно сильным, так как через мгновение один обидчик валялся на земле, подтянув колени к животу и матерясь, а двое других замерли от неожиданности.

Хорошо я ему заехала!

Вот почему Володя называл меня Джиной Карано!

Минутную передышку — прежде чем публика опомнилась — я использовала эффективно: рванула с места со скоростью шаттла, выходящего на околоземную орбиту. На бегу увидела, как из магазина появился с пакетом в руках совершенно спокойный и умиротворённый Жан-Поль.

— Уезжаем! Быстрее! — крикнула я ему на ходу. — Я тут одному придурку по яйцам зафиндилила! Сейчас нас будут убивать.

Жан-Поль мгновенно оценил ситуацию. Он не стал читать нотацию о толерантности и хороших манерах, а просто сиганул к нашему автомобилю быстрее зайца. Мы вскочили в машину и рванули с места, визжа покрышками.

Бугаи тем временем затащили в машину скрюченного братана, и «Тойота» ринулась за нами в погоню.

— Чего они от вас хотели? — воскликнул Жан-Поль, посматривая в зеркало заднего вида.

— Наверное, спросить сколько времени, — предположила я.

— Но вы не стали разбираться, а уложили одного из них на землю.

— Между нами возник непреодолимый диссонанс с примесью расовой и гендерной неприязни.

— Всего-то? Наверное, вы всё же погорячились. Что же вы, голубушка, сразу по яйцам лупите?

— Давайте остановимся, и я попрошу у него прощения.

— Нет уж. Лучше я прибавлю газу.

Так как с заправки Жан-Поль свернул в сторону, противоположную от шоссе, сейчас мы пылили по какой-то просёлочной дороге среди полей. Преследователи не отставали. Я вертелась на сиденье, наблюдая за «Тойотой», подпрыгивающей сзади в клубах пыли. Наверняка в багажнике у обиженных парнишек найдётся пара-тройка бейсбольных бит… Дети! Куда им до меня. Я гораздо круче: недавно в моём багажнике полиция нашла труп.

— Жан-Поль, поднажмите! У вас хороший автомобиль — мощный, резвый! Дайте же ему волю!

— Неужели я дождался хоть какого-то комплимента? — обрадовался француз.

— Где тут комплимент? Вы едва плетётесь. А нам надо удирать изо всех сил! Эта загорелая троица настроена очень воинственно.

— Вы их немножко разозлили.

Внезапно я увидела, что «Тойота» притормозила, а потом и вовсе остановилась. Из-под капота пошёл сизый дым, преследователи вылезли из машины и бессильно смотрели нам вслед, размахивая руками и посылая проклятия.

— Ура! — воскликнула я. — Мы выиграли эту гонку! Но только потому, что у них сломалась машина.

— Да ладно! — самоуверенно ухмыльнулся Жан-Поль. — Я бы обязательно оторвался.

Наше путешествие продолжалось ещё полчаса, прежде чем мы поняли, что заблудились. Мы плутали по лугам, неслись по дороге в совершенно безлюдной местности, ныряли в тенистые рощи оливковых деревьев с шелковистыми листьями и выбирались из зарослей, чтобы вновь окунуться в простор расстилающихся вокруг полей.

Жан-Поль жадно шарил глазами в поисках указателей, но мы, очевидно, заехали в глушь, поэтому мой водитель выглядел всё более обескураженным.

— Я немного запутался, — наконец признался он. — Совсем не понимаю, где мы сейчас находимся.

— Без навигатора заблудиться — раз плюнуть, — укоризненно заметила я. — Вот что бывает, когда пренебрегаешь достижениями научно-технического прогресса. Вот скажите, почему у вас нет навигатора?

— Ленусик, — мягко сказал Жан-Поль. — Хватит на меня наезжать, ладно?

— Ладно, — вздохнула я. — Не буду. Но если бы…

— Птс!

— Молчу-молчу! Надо же, какие все чувствительные и ранимые. По яйцам не бей, про навигатор не говори…

Жан-Поль остановил машину, и мы вышли на просёлочную дорогу. И сразу погрузились в деревенскую тишину, услышали стрекотание кузнечиков, вдохнули чудесного воздуха, пропитанного ароматом луговых трав. Над нами в бесконечном синем небе полыхал золотой шар солнца, вдали виднелись лавандовые поля — визитная карточка Прованса — ещё не фиолетовые, а лишь подёрнутые нежной лиловой дымкой… От подобной красоты замирало сердце и в то же время становилось невыносимо грустно… Что я здесь делаю — в чужой стране, в какой-то глуши? Как я здесь оказалась?

Я не видела дочку уже целую неделю.

И ещё дольше — любимого мужчину.

* * *

— Нет, не может быть! — Жан-Поль пятидесятый раз повернул в замке зажигания ключ, но машина не отзывалась.

— Вот, я её сглазила. Зря похвалила.

Мы удивлённо прислушивались. Жан-Поль поворачивал ключ, дисплей на панели управления вспыхивал и тут же гас. Ничего не происходило.

— Всё понятно, нас затянуло в бермудский треугольник лавандовых полей. Смотрите, сначала у негритосов машина сдохла, теперь у нас.