Читаем Блондинка в Монпелье полностью

Как же неудобно без орудий труда! Но неловко просить Жан-Поля купить мне ноут или планшет (а ещё — смартфон, три платья, туфли… да и яхту в придачу, чего уж!). Мужик и так истратил уйму денег на отели, бензин, еду, нотариуса и всякие мелочи…

Впрочем, возможно, для него эти расходы необременительны.

— Далеко нам ехать до Экс-ан-Прованса?

— Около восьмидесяти километров, — отозвался Жан-Поль.

— О, это близко.

Водитель бросил на меня напряжённый взгляд — ждал критики. Но сегодня я была кроткой и тихой. Не стала мучить француза язвительными замечаниями по поводу его тихоходности. А сразу попросилась за руль.

— Жан-Польчик, милый, дайте порулить, — прощебетала я нежно, так нежно, насколько это было возможно. — Пожалуйста!

Просьба повергла добропорядочного француза в ужас. Он вздрогнул — словно я сунула ему под нос извивающегося червяка.

— Но у вас нет документов!

— И пофиг!

— Нет с собой прав на вождение!

— Подумаешь!

— А страховка? Нет-нет, я никак не могу пустить вас за руль.

— У меня руки чешутся, Жан-Поль! Пять дней сижу на пассажирском сиденье — ведь это страшное мучение! Знаете, как тут скучно! Меня начинает ломать, как наркомана, если я один день не повожу, а тут — целых пять! Нет, серьёзно!

— Не понимаю, — покачал головой Жан-Поль. — Подумаешь. Я бы вообще предпочёл всегда ходить пешком.

— Пешком! — ужаснулась я. — Да что вы такое говорите?!

— Это полезно.

— Полезно. Но сидеть за рулём, вести машину — это наслаждение!

— Да бросьте, — недоверчиво хмыкнул Жан-Поль.

— Я давно заметила, что вождение для вас — не удовольствие, а тяжкий труд.

— Вынужденная необходимость и настоящая нервотрёпка.

— А я от этого балдею.

— Мы с вами разные.

А с Володей — одинаковые!

Он так же, как и я, обожает водить автомобиль и кайфует от самого процесса. Прыгнуть в машину и отмахать туда-обратно четыреста километров, чтобы встретиться со мной, — для него сущий пустяк…

— Заедем на заправку, — объявил Жан-Поль, вырывая меня из сладких грёз.

Я вдруг представила, что все мои страдания — выдумка больного воображения. Ничего фатального и необратимого не произошло. Наша с Володей ссора — обычная размолвка, пауза, а после неё чувства вспыхнут с новой силой. Возможно, сейчас на моём мобильнике, оставленном в полиции, двести пятьдесят непринятых звонков от Владимира Константинова.

* * *

Жан-Поль свернул с шоссе на боковую дорогу, и вскоре мы остановились у маленькой заправки. Фасад магазинчика и навес над колонками были раскрашены в яркие цвета. Я сразу отправилась в здание. Прошла сквозь стеклянную дверь, миновала ряды полок с разнообразным товаром и достигла цели — крошечного, но сверкающего зеркалами и опрысканного освежителем туалета.

Вернувшись обратно, я увидела, что наша красотка «Ауди» стоит поодаль, но Жан-Поля за рулём нет. Наверное, в этот момент он тоже избавлял организм от лишних запасов жидкости.

К заправке тем временем подъехала, вздымая пыль колёсами, «Тойота», битая и ржавая. Вместе с ней нёсся ураган диких звуков — из открытых окон машины рвалась музыка, воздух вибрировал, земля содрогалась от бешеного ритма. Из замызганной тачки вывалились один за другим три парня лет двадцати устрашающих габаритов. Это были негры в мешковатых спортивных костюмах и сморщенных гармошкой шапках-«презервативах». Их чёрные лица лоснились на солнце. Наверное, с шапками они переборщили, как-никак июнь в самом разгаре. В июне тепло даже у нас, в нашем суровом климате, а что уж говорить о Провансе.

Я скользнула по утеплённым парням равнодушным взглядом и направилась к «Ауди». Пришлось продираться сквозь плотную завесу зубодробительных звуков. Басы заколачивали в землю гвозди, солист визжал, словно кошка, попавшая в вентилятор. Юноши озабоченно переглянулись и заорали что-то друг другу. Они возбуждённо сверкали белоснежными белка́ми и зубами, оттопыривали губищи…

Один бугай бросился ко мне, протянул в мою сторону огромные лапы.

Я испуганно шарахнулась от него:

— Отвали! Чего надо?

Парень с шапкой на бровях улыбался и что-то голосил, стараясь перекричать музыку. Одного из юношей вдруг осенило — он сунулся в салон и убавил громкость. И вот уже ко мне приблизились все трое. Они явно чего-то от меня хотели, куда-то показывали, что-то объясняли.

— Да идите вы на фиг! — возмутилась я. — Брысь! С дороги!

Путь к машине был отрезан, бока автомобиля призывно серебрились на солнце, лобовое стекло пылало золотом… Но добраться до убежища я не могла, дорогу перекрывали три туши.

Я беспомощно оглянулась. Кроме нас на площадке у колонок не было ни души. Вдали шумело шоссе. Хозяин заправки если и видел происходящее сквозь стеклянную стену магазина, то не спешил на помощь.

Где Жан-Поль? Где его носит? Мы не так много выпили кофе на завтрак, чтобы радовать своим обществом унитаз целых пятнадцать минут!

Парни продолжали теснить меня к пыльной «Тойоте», я не знала, что они замыслили. В их разгорячённой скороговорке понятным было лишь одно слово — «мадам».

Вдруг мне стало очень страшно.