Читаем Блокада в моей судьбе полностью

Причин моего решения было несколько. В то время в Ленинграде мы получали хотя и очень скромные, но тем не менее продовольственные пайки. Здесь же, недалеко, на Ленинградском фронте, воевал отец. Он знал, где мы живем, и я была уверена, что, если он останется жив, то обязательно найдет нас. А что нас ждало в эвакуации, представить было трудно. Скажу больше – мне было страшно, будучи беременной на последних месяцах, ехать неизвестно куда с четырьмя малышами. Я ведь не могла уже поднимать ничего тяжелого, поэтому мы не смогли бы взять с собой никаких вещей. Кроме того, вокруг уже шли бои, немцы бомбили поезда. А больше всего на свете я боялась вас потерять. Если бы я в своем положении заболела в пути, вы могли бы погибнуть, или попали бы в разные детские дома и мы потерялись бы навсегда.

Было еще одно очень важное обстоятельство. Ты знаешь, что я человек неверующий. Но здесь, в Ленинграде, с началом войны, особенно после того, как без вести пропал отец, мною овладело какое-то мистическое чувство. Отсюда мое тогдашнее увлечение гаданием на картах. Одним словом, я прониклась глубоким убеждением, что ваш отец останется жив и что он вернется к нам. Его возвращение давало нам шанс выжить в этой страшной трагедии. Как ты знаешь, мое предчувствие не обмануло меня. Вот такие причины позволили мне принять решение остаться в Ленинграде и этим спасти всю семью.

И, наконец, что я чувствовала, когда видела, что мои дети угасают на глазах? Как любая мать, я ощущала глубокое отчаяние и безысходность. Я видела, что вокруг все люди были в подобном положении, но мне от этого было не легче. Я постоянно искала возможность как-то облегчить ваше положение. Однажды пошла просить помощи к начальнику военного училища, но там как раз на моих глазах выносили на носилках совершенно обессилевших от голода курсантов. Стало понятно, что здесь надеяться не на что. Невыносимо было видеть ваши глаза, когда я возвращалась домой ни с чем. Мне оставалось только верить в судьбу и любить вас до конца своих дней. Вот что я могу сказать в ответ на твои вопросы. Даже сегодня, спустя многие десятилетия, мне трудно вспоминать о тех днях.

Этот разговор состоялся у нас с мамой в 1982 году.

Март 1942 года запомнился мне некоторым оживлением жизни. Стало понемногу теплеть, временами появилась капель. И вот однажды в нашу обитель пришла комиссия – три женщины и один милиционер. Посмотрели на наш «кагал» и начали изумляться, качая головами, как же мы в такой тесноте живем! Мама ответила:

– Вот так и живем!

Одна из женщин сказала, обращаясь к остальным:

– Надо их переселять в более просторную квартиру.

– Мы возражать не будем, напротив, будем благодарны, если вы нам поможете в этом, – согласилась мама.

Но потом оказалось, что городскими властями было принято решение об участии жильцов в уборке прилегающих к домам территорий, и эта комиссия обходила дома для выяснения вопроса о наличии проживающих в них людей.

Перед нашим «детским садом» комиссия, естественно, такую задачу не поставила, попросила лишь, по возможности, убрать снег у входа в дом.

Меня очень удивило и обрадовало, что на уборку дворов вышло много людей, хотя все едва стояли на ногах от перенесенных испытаний и голода. Видимо, всем так хотелось расстаться с прошедшей, страшной зимой и уничтожить даже напоминание о ней. Но в наших окрестностях работали в основном военнослужащие.

После расчистки улиц общий фон жизни изменился в лучшую сторону. Теперь Ленинград уже не казался безлюдной пустыней, он вновь становился городом.

Это время запомнилось мне еще каким-то весенним духом возрождения. Кругом все начало таять. Как из-под земли появились исчезнувшие было совсем птицы.

В один из таких дней произошел случай, который крепко запал мне в душу. С утра я выполнил обычный свой круг обязанностей – истопил печку, сколол лед с окна, вынес из дома ведро с детскими отходами. Братья мои тоже повеселели.

Получив свою порцию незатейливой пищи и кружку горячего кипятка, они, каждый по своему, начали наслаждаться едой.

Мне, как обычно, предстояло идти в магазин за хлебом. Получив у мамы продовольственные карточки, я уже было начал одеваться, но вдруг мама окликнула меня:

– Боря, подожди! Я сейчас соберу Лору, оденусь, и мы пойдем вместе.

Она тщательно укутала Ларису в теплое одеяло, оделась сама, затем провела тщательный инструктаж брата Володи. Он оставался за старшего и должен был в наше отсутствие поддерживать порядок в комнате и согласие между младшими братьями. Наконец, мы вышли с мамой из нашего мрачного и закопченного жилища.