Любое действие требовало непомерных усилий. Дорога пешком до ближайшего магазина становилась испытанием на выносливость. Трупы валялись повсюду, и с каждым днем их количество росло. Один ленинградец в своем дневнике назвал это потопом смерти, который никто не мог остановить. Ни у кого не осталось сил, чтобы убирать трупы. Усталость была такой всепоглощающей, что хотелось остановиться, несмотря на холод, сесть и отдохнуть. Но присевший человек уже не мог подняться без посторонней помощи и замерзал до смерти. На первом этапе блокады сострадание и желание помочь были распространенным явлением, но, по мере того как шли недели, еды становилось все меньше, тело и разум слабели, и люди замыкались в себе, словно ходили во сне, как записал в своем дневнике один из жителей города. Привыкшие к виду смерти, ставшие почти безразличными к нему, люди все больше теряли способность помогать окружающим.

Трое мужчин хоронят умерших на Волковом кладбище

RIA Novosti archive, image #216 / Boris Kudoyarov / CC-BY-SA 3.0

Просто чудо, что выжить удалось такому количеству людей. Медики говорят, что человеческий организм впадал в «зимнюю спячку», продолжая функционировать на самом низком уровне, но по большому счету люди приспособились к невыносимым условиям.

И на фоне всего этого отчаяния, выходящего за рамки человеческого понимания, немецкие снаряды и бомбы продолжали падать на город. На улицах появились плакаты, предупреждающие о том, по какой стороне улицы безопаснее ходить во время артобстрела. Артобстрелы, поначалу вызывавшие такой ужас, теперь воспринимались лишь как досадные мелочи, несмотря на то что каждый обстрел по-прежнему уносил много жизней. Люди, жившие на верхних этажах многоэтажных домов, переселялись ниже, в квартиры, освободившиеся после смерти жильцов, в надежде на то, что первые этажи обеспечат лучшую защиту во время бомбардировки. Другие утверждали, что в случае обрушения дома лучше находиться наверху.

Лидия Гинзбург так описала ностальгию по повседневным, обыденным вещам:

Дорога жизни

Советское руководство обратило все свое внимание на узкий коридор, связывающий Ленинград с остальной страной, и в первую очередь на Ладожское озеро. Скудные поставки осуществлялись по железной дороге до Тихвина, после чего следовали по последней оставшейся железнодорожной ветке до западного берега озера, откуда их можно было переправить по воде в город. Удержание Тихвина являлось жизненно необходимой задачей, однако 8 ноября 1941 г. немцы захватили город. Последний ручеек, питавший Ленинград, оказался перерезан.

Защитникам города не оставалось другого выхода, кроме как построить железнодорожную ветку восточнее, в обход Тихвина. Дорога была построена силами заключенных, через заснеженные леса, заросшие вековыми деревьями, и промерзшие насквозь болота, которые пришлось замостить гатями из толстых бревен. Она обошлась в несколько тысяч жизней, умерших спешно хоронили под гатями, но дорога протяженностью свыше 350 километров была кое-как завершена к 6 декабря. 8 декабря Красная армия освободила Тихвин. Всего через два дня после окончания строительства дорога стала ненужной. Потеря Тихвина стала первым поражением Германии в войне с Советским Союзом. В стратегическом плане это была лишь небольшая победа – но она была первой.

В начале ноября Ладожское озеро замерзло, и корабли и баржи больше не могли преодолевать лед. Жданов распорядился проложить по льду озера автомобильную дорогу. Строительство Дороги жизни началось на западном берегу озера. До противоположного, восточного, берега по льду было 30 километров. Лед мог достигнуть достаточной толщины только к середине декабря, строительство пригодной для использования дороги должно было занять не меньше двух недель. Продовольствия в городе оставалось всего на неделю. Пайки, и без того скудные, были снова урезаны.