Читаем Блеф полностью

– Я не уверен, что ваша политика…

– Конечно же, нет! С чего бы мне думать, что если я двадцать четыре года исправно и вовремя платил вознаграждение и ни на что не жаловался, то не могу рассчитывать на защиту сейчас, – резко сказал Дес.

– Я все проверю, мистер Десмонд, и обо всем вам сообщу.

– Что тут произошло, во имя Идеала?

– Выпить хочешь?

– Давай.

Тахион достал бумажник, и Дес поглядел на купюры. Его губы искривились в насмешливой улыбке, а пальцы на конце его нелепого хобота дернулись. Инопланетянин покраснел.

– Я плачу за выпивку, – протестующе сказал он.

– Теперь.

– Так давно это было, Дес.

– Точно.

Тахион пнул сапогом осколок зеркала.

– Бог знает, не вернется ли все это.

– Рождество, 1963 год, Мэл уже давно умер.

И ты тоже скоро это сделаешь.

Нет, просто невозможно сказать это вслух. Да и станет ли Дес о таком говорить? Тахион, без сомнения, уважал желание старого джокера держать проблемы при себе, находясь на грани смерти, но молчать тоже было болезненно.

Как же я смогу попрощаться с тобой, старый ты мой друг? А ведь скоро станет поздно делать это.

Коньяк ослепительной вспышкой взорвался в горле, уничтожив ком, прочно там застрявший. Тахион отодвинул бокал.

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– А что тут ответишь?

– Дес, я тебе друг. Я пью в этом баре уже больше двадцати лет. Если я вхожу и вижу, что тут все к чертям разнесли, я хочу знать почему.

– Зачем?

– Может, я смогу что-то сделать!

Тахион залпом допил остатки коньяка и хмуро поглядел в поблекшие глаза Деса.

Дес одним движением подвинул бокал и снова его наполнил.

– Двадцать лет я платил за защиту Семье Гамбионе. А теперь новая банда отвоевывает себе место в городе. И мне приходится платить обеим. Становится трудновато свести концы с концами.

– Новая банда? Что за новая банда?

– Они называют себя «Призрачный кулак». Из Чайнатауна.

– Когда это началось?

– На той неделе. Думаю, они ждали, пока я вернусь в город.

– Это означает, что они хорошо все разузнали в Джокертауне.

Дес пожал плечами.

– Почему нет? Они люди деловые.

– Они бандиты.

Дес снова пожал плечами.

– И это так.

– Что собираешься делать?

– Платить обеим и надеяться, что они оставят меня в покое.

– Сколько бы это ни продолжалось, – пробормотал Тахион, залпом выпивая коньяк.

– Что?

– Черт, Дес, я не слепой. Я тоже врач. Что с тобой? Рак?

– Да.

– Почему ты мне не сказал?

Старик вздохнул.

– В силу множества сложных причин. Ни одной из которых я не хочу касаться сейчас.

– И вообще?

– И такое возможно.

– Я считал тебя другом.

– Ой ли, Тахи, ой ли?

–  Да. Ты сомневался? Нет! Даже не отвечай. Я вижу это в твоих глазах и в твоем сердце.

– А почему не в моем уме, Тахион? Почему бы не прочесть мои мысли?

– Потому, что я уважаю твою неприкосновенность, и…

Лицо Тахиона обмякло, и он резко вдохнул.

– Потому что я не смогу выдержать того, что там увижу, – тихо закончил он. Бросил на стойку купюры и пошел к двери.

– Посмотрю, что смогу сделать, чтобы твоя надежда осуществилась.

– Что?

– Надежда на то, что ты окончишь свои дни с миром.

То же самое случилось в гастрономе Эрни и Индюка, в прачечной Спота, у многих других. Столь многих, что Тахион уже боялся и вспоминать скольких. Тахион содрал кожуру с апельсина, брызнул сок на клочок бумаги, который он только что заметил. Бандиты из Чайнатауна. Китайская мафия. И он, со своим невоздержанным языком, пообещавший что-нибудь сделать. Например, что?

Он дочистил апельсин и бросил дольку в рот. Легкий ветерок колыхал пряди его волос и доносил радостный смех Блеза. Громовой окрик Джека Брауна заставил мальчишку броситься со всех ног, его ноги в красных чулках мелькали, сливаясь. Браун откинулся назад, держа мяч для американского футбола в большой руке, и бросил его. Он был похож на кинозвезду – выгоревшие на солнце светлые волосы, спадающие на лоб, жилистые ноги, ниже надетых на нем шорт-сафари, красивая и яркая цветная гавайская рубашка.

Тахион бросал хлебные корки голубям. Как смешно. Воскресенье, в парке, с Джеком. Ненавистный враг превратился… ну, не в друга, но в человека, чье присутствие он мог выносить. Ничего плохого в том, что Джек пожелал увидеться, чтобы поглядеть на Блеза, наоборот, это подняло его в глазах Тахиона. Во имя любви Тахион сделает для Блеза все. Кроме того, эта прогулка оторвала от мрачных раздумий, в которых он пребывал с того дня, как побывал в «Доме смеха».

Долька апельсина наконец дошла до желудка Тахиона, и тот взбунтовался. Тахион со стоном перекатился на спину, на покрывале, сдерживая тошноту. Все эти переживания. За последние пару дней его желудок превратился в болезненый тугой комок. Он начал мысленно перечислять текущие проблемы.

Страх, осязаемым облаком накрывший Джокертаун. Лео Барнетт, предложивший исцелять джокеров силой его бога. А если они не отзовутся, не станет ли это признанием глубины их падения? Что, если он станет президентом?