Читаем Бледный король полностью

Здесь обжились гетеросексуальные переведенные и сменные работники, люди в основном одинокие. Часто приходит Робби ван Ногт, хоть и не в эту пятницу. Джерри Мёллер сидел здесь все пять недель, сколько работает в РИЦе. Хариет Канделария заходит, но почти всегда уходит после первого стакана, если Бет Рэт приводит Мередит Рэнд, на нее у Канделарии какой-то зуб, хотя почему – не имеет ни малейшего представления ни один переведенный работник. Стив и Тина Гичи, которые трудятся в разных группах с разными перерывами, но очень преданы друг другу и, по общему согласию, живут в таком браке, что повышает привлекательность и надежность брака в глазах всех, кто в принципе стремится к близким и долговечным отношениям, всегда приезжают вместе на проржавевшем микроавтобусе «фольксваген» и вместе сидят, всегда за напитком одного конкретного типа и бренда, и обычно уходят сразу после того, как колокольчик объявляет о завершении «счастливого часа», часто – демонстрируя странное умение идти в обнимку без неуклюжести. Крис Эквистипейс и Рассел Наджент, Дэйв Виткевич, Джо Байрон-Мейнт, Нэнси Джонсон, Чала («Иранский Кризис») Нети-Нети, Говард Шируотер, Фрэнк Браун, Фрэнк Фридвальд и Фрэнк Дечеллис не пропустили ни один «счастливый час» в «Мейбейере» с начала своей работы. Дэйв Гастин иногда приводит какую-нибудь девушку. Кит Сабусава теперь всегда приводит Шейна («Мистер Икс») Дриньона – переведенного МИ, поселившегося в «Рыбацкой бухте» с Сабусавой и еще двумя другими налоговиками, которые в «Мейбейер» вроде бы в принципе не ходят. Средний процент отбивания в плане посещений у специалистов по форме F типа Криса Фогла и Херба Дритца – где-то 0,500. Чак Тен Эйк и «Вторая Костяшка» Боб Маккензи (оба – старожилы пеорийского РИЦа) в этом плане надежны, как скала, и словно всегда хотят главенствовать за столом. Обычно появляются Р. Л. Кек и Томас Бондюран. Тони Уэр и Бет Рэт заглядывают почти всегда, а Бет, как уже говорилось, нередко приводит легендарно красивую, хотя и не повсеместно популярную Мередит Рэнд. Рэт и Рэнд работают за соседними тинглами в группе Сабусавы – группе без конкретной специализации, на подхвате у других, – и тесно общаются. Дриньон без машины и вынужден сидеть, сколько сидит Сабусава, и ни секундой дольше. Как говорит Сабусава, такое положение не смущает этого МИ из Ла-Хунты, штат Калифорния, и его ответ на приглашения Сабусавы в «Мейбейер» после смены – всегда либо «ладно», либо «почему бы и нет». А у Мередит Рэнд расклад такой: она, как правило, приходит, только если ее муж засиделся на работе или уехал в командировку. Как и у Дриньона, у нее вроде бы нет собственной машины или даже прав. Иногда она вместе с Бет Рэт ловит попутку из «Мейбейера», но намного чаще ее забирает муж, которому она, видимо, звонит из отсека заранее и говорит, где будет, и кого никто в «Мейбейере» ни разу не видел – он просто заезжает на парковку, сигналит Мередит Рэнд, та, в свою очередь, начинает собираться за минуту-другую до сигнала – как будто (как говорит Нэнси Джонсон) собака, которая слышит звук приближающегося двигателя хозяина и подскакивает к окну раньше, чем на дороге покажется сама машина. Последние пять недель Мередит сидит в «Мейбейере», а значит, ее муж либо работает допоздна, либо в вечных разъездах. По словам Сабусавы, никто не знает, чем он занимается.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже