Читаем Бледный король полностью

Здесь, пожалуй, подходящее место для небольшой экспозиции моего опыта в связи с тишиной и сконцентрированной бумажной работой. Ретроспективно я понимаю, что чем-то та тихая неподвижная сосредоточенность, с которой все за открывшейся дверью изучали налоговую документацию, напугала и взволновала меня. Это такая сцена, когда знаешь: если приоткрыть дверь еще на секунду через десять, двадцать, сорок минут, ничего не изменится. В жизни не видел ничего подобного. Ну или в каком-то смысле видел, ведь, конечно, на телевидении и в книгах сосредоточенное внимание или бумажная работа часто именно такими и изображаются или как минимум подразумеваются, как то: «Ирвинг стиснул зубы и засел на все утро копаться в бумажках»; «Только доделав доклад, начальница посмотрела на часы и увидела, что уже почти полночь. Она с головой погрузилась в работу и только сейчас заметила, что пропустила ужин и умирает с голоду. „Боже, как быстро летит время!“ – подумала она». Или даже просто: «Он читал весь день». В реальной жизни, понятно, концентрированная бумажная работа не такая. Я кучу времени просидел в библиотеках; я так-то неплохо знаю, какая бумажная работа на самом деле. Особенно если поставленная задача сухая или однообразная, или трудная, или если приходится читать то, что не имеет непосредственного отношения к твоей жизни и приоритетам, или если занимаешься этим только потому, что должен, – ну там, для оценки, или для фриланса какого-нибудь болвана, пока он сам уехал кататься на лыжах. На самом деле тяжелая бумажная работа идет мелкими урывками, короткими периодами концентрации вперемежку с частыми походами в туалет, к питьевому фонтанчику, торговому автомату, постоянными визитами к точилке, звонками, вдруг совершенно безотлагательными, моментами увлеченного исследования, в какие фигуры можно загнуть скрепку, и т. д. [131] Все это потому, что усидеть, сосредоточившись только на одной задаче на протяжении длительного времени, на практике невозможно. Вы говорите: «Я всю ночь провел в библиотеке, писал доклад по социологии для одного клиента», – но на самом деле вы имеете в виду, что два-три часа работали, а все остальное время перебирали, точили и организовывали карандаши, разглядывали свою кожу в зеркале туалета и бродили среди шкафов, открывая томики наугад и читая, скажем, про дюркгеймовские теории самоубийства.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже