Читаем Бледный король полностью

С одной стороны, я практически уверен, что впервые услышал о новой агрессивной программе набора Службы по WBBM-AM – излюбленной отцом очень сухой консервативной новостной радиостанции, где передавали самые внятные местные прогнозы погоды. «Служба», очевидно, – сокращение для Налоговой службы. Но еще у меня осталось частичное воспоминание о том, что я увидел рекламу этой программы набора так неожиданно и драматически, что теперь, когда оглядываюсь назад, это кажется слишком уж судьбоносным и драматическим и потому скорее воспоминанием о моих сне или фантазии из того времени, состоящего, в сущности, из того, что я жду на фуд-корте «Галакси-молла», пока Джойс поможет матери с очередным большим заказом из зоомагазина «Рыба и птица». Некоторые элементы воспоминания определенно правдоподобны. Мне и правда было тяжело видеть животных, выставленных в клетках на продажу, – мне всегда трудно видеть клетки и кого-нибудь в клетках, – и я часто дожидался мать на фуд-корте, пока они отправлялись в «Птицу и рыбу». Я туда приходил, чтобы донести сумки с кормом, если заказ отменяли или задерживали из-за непогоды, которая, как до сих пор помнят многие чикагцы, была ненастной довольно долгое время, практически парализовав всю округу. Так или иначе, в этом воспоминании я сижу за одним из стилизованных пластиковых столиков на фуд-корте «Галакси-молла», рассеянно глядя на отверстия в виде звезд и луны в столешнице, и через одно такое отверстие вижу часть «Сан-Таймс», видимо, ее бросили под стол и она открылась на рубрике «Бизнес-реклама», и, по воспоминанию, я вижу ее через стол так, что луч от потолочного освещения фуд-корта высоко над головой упал через звездообразное отверстие в столешнице и высветил – как будто символически звездообразным прожектором или столпом света – одно конкретное объявление на целой странице разных объявлений и новостей о возможностях бизнеса и карьеры, а именно – сообщение о новой программе набора Налоговой в отдельных районах страны, в их числе – Чикаголенде. Я упоминаю об этом воспоминании – хоть оно и не так достоверно, как более житейское воспоминание о WBBM, – просто в качестве очередной иллюстрации того, как я вроде бы был, оглядываясь назад, мотивационно «подготовлен» к карьере в Службе.

Центр приема Налоговой в Чикаголенде находился в каком-то временном офисе, выходящем витриной на Западную Тейлор-стрит, прямо по соседству с кампусом UIC, где я провел безрадостный и лицемерный учебный 1975—76 год, и почти напротив Чикагской пожарной академии, откуда будущие пожарные действительно иногда появлялись при полном параде, включая форму и сапоги, в «Шляпе», где им запрещалось пить что угодно с сельтерской или любым газированием – тут нужно длинное объяснение, но я не стану углубляться. И, к счастью, с этой стороны шоссе Кеннеди не виднелся знак ортопедов с вращающейся ногой. Эта самая огромная вращающаяся нога символизировала тот инфантилизм, от которого мне не терпелось избавиться.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже