Читаем Бледный король полностью

Это случилось в начале января 1979-го, в день, когда выпал первый снег – помню, я смотрел, как большие пробные отдельные снежинки падают и бесцельно носятся на ветру от поезда, из окна электрички СТА, идущей из Линкольн-парка обратно в Либертивилл, и думал: «Это мое грубое подобие человеческой жизни». Насколько помню, желтые ленты висели по всему городу из-за кризиса с заложниками на Ближнем Востоке и нападения на американские посольства. Я очень мало знал, что происходит, – отчасти потому что не смотрел телевизор с того переживания в середине декабря с футбольным мячом и «Как вращается мир». Не то чтобы я принял сознательное решение отречься от телевидения. Просто не помню, чтобы его смотрел. Еще после предрождественских переживаний я чувствовал себя слишком отстающим и не мог позволить себе тратить время на развлечения. Моя частичка боялась, что я наэлектризовался и мотивировался слишком поздно и каким-то образом «упущу» в последнюю минуту критический шанс отречься от нигилизма и сделать значительный, реальный выбор. Все это вдобавок происходило во время, как оказалось, самой сильной метели в современной истории Чикаго, и в начале весеннего семестра 79-го года все пришло в хаос, потому что администрации Де Поля то и дело приходилось отменять пары, ведь никто вне кампуса не мог гарантировать, что доберется до колледжа, а половину общежитий не могли открыть из-за замерзших труб, и часть крыши отцовского дома треснула под весом накопившегося снега, и пришлось разбираться с большим структурным кризисом, потому что мать была слишком одержима логистикой того, как не дать снегу засыпать весь птичий корм на улице. Еще почти все электрички СТА вышли из строя, а автобусы внезапно отменяли, когда решали, что снегоуборщики не могут расчистить некоторые дороги, и каждое утро той первой недели мне приходилось вставать ни свет ни заря и слушать по радио, есть ли пары в Де Поле, и если есть, брести туда пешком. Надо отметить, отец не водил – он был приверженцем общественного транспорта, – а мать отдала Ле Авто Джойс по договору о закрытии книжного, поэтому машины у нас не было, хотя иногда меня подбрасывала Джойс, пусть я и не любил навязываться, – она в основном приезжала навещать мать, которая, очевидно, ушла в пике и о ней мы все больше переживали, и позже выяснилось, что Джойс много читала о психологических услугах и программах на севере округа и узнавала, какой уход может понадобиться подруге и где его искать. К примеру, теперь ее привычка следить за птицами в окне прогрессировала, превратившись, несмотря на снег и температуру, в стояние на лестнице веранды или рядом с ней, чтобы держать кормушки-трубки в поднятых руках, и похоже, она была готова простоять так достаточно, чтобы отморозить руки, если никто не вмешивался и не увещевал ее вернуться. К этому же времени уже стали проблемой число и уровень громкости птиц, как отмечали некоторые соседи еще до начала метели.

Перейти на страницу:

Все книги серии Великие романы

Короткие интервью с подонками
Короткие интервью с подонками

«Короткие интервью с подонками» – это столь же непредсказуемая, парадоксальная, сложная книга, как и «Бесконечная шутка». Книга, написанная вопреки всем правилам и канонам, раздвигающая границы возможностей художественной литературы. Это сочетание черного юмора, пронзительной исповедальности с абсурдностью, странностью и мрачностью. Отваживаясь заглянуть туда, где гротеск и повседневность сплетаются в единое целое, эти необычные, шокирующие и откровенные тексты погружают читателя в одновременно узнаваемый и совершенно чуждый мир, позволяют посмотреть на окружающую реальность под новым, неожиданным углом и снова подтверждают то, что Дэвид Фостер Уоллес был одним из самых значимых американских писателей своего времени.Содержит нецензурную брань.

Дэвид Фостер Уоллес

Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная зарубежная литература
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика
Дрожь
Дрожь

Ян Лабендович отказывается помочь немке, бегущей в середине 1940-х из Польши, и она проклинает его. Вскоре у Яна рождается сын: мальчик с белоснежной кожей и столь же белыми волосами. Тем временем жизнь других родителей меняет взрыв гранаты, оставшейся после войны. И вскоре истории двух семей навеки соединяются, когда встречаются девушка, изувеченная в огне, и альбинос, видящий реку мертвых. Так начинается «Дрожь», масштабная сага, охватывающая почти весь XX век, с конца 1930-х годов до середины 2000-х, в которой отразилась вся история Восточной Европы последних десятилетий, а вечные вопросы жизни и смерти переплетаются с жестким реализмом, пронзительным лиризмом, психологическим триллером и мрачной мистикой. Так начинается роман, который стал одним из самых громких открытий польской литературы последних лет.

Якуб Малецкий

Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже