Читаем Блаженная (СИ) полностью

— Молчи, дурак! — мысленно огрызалась я. — Я всегда тебя слушалась и была уверена, что ты меня не подведешь. Но ты осрамился. Нет тебе больше доверия.

— Да, осрамился! — парировал голос как ни в чем не бывало. — И что? Решила последовать моему примеру?

— Да пошел ты! — ответила я ему вслух, входя в банкетный зал.

Все обернулись ко мне. Через секунду раздался смех и аплодисменты. Секунду подумав, я сбросила туфли. На одном каблуке триумфальная поступь не получится. Подошла к столу, схватила бокал стоящий перед Альбертом и выплеснула из него шампанское, облив кое-кого из труппы.

— С ума сошла?

— Немножко. Имею право. Сегодня особенный день!

Все смотрели на меня. Кроме Альберта. Его глаза были прикованы к блестящей вилке, на которую он сосредоточенно нанизывал зеленые горошинки. В гробовой тишине я схватила бутылку шампанского, налила себе полный бокал. Разумеется, через край. Опять кого-то облила. И запрыгнула на стол, сопровождаемая всеобщим “Ах!”

— Всех с премьерой! — громко сказала я и сделала глоток. Слишком большой глоток. Поперхнулась, закашлялась. Краем глаза я видела, как шепчутся вокруг, видела грозный взгляд Регины, брошенный на Альберта, его фальшиво-недоуменный ответный взгляд. Но меня несло.

Я уже не смогу обратить все в шутку, даже если очень захочу. Почему все молчат? Почему никто не сдернет меня со стола?

— Я… как это говорится? …имею честь сообщить вам радостную новость. Мой любовник только что сделал мне предложение. Правда, Альберт? Извини, Регина, сегодня не твой день. И не твой год. И мужчина не твой.

Что было дальше, я помню урывками. Чьи-то руки пытаются меня схватить и стащить со стола, а я с визгом уворачиваюсь. Помню, как вылила шампанское из своего бокала на голову Альберту. Помню крики — “Она рехнулась! она все врет!” Помню, как летели на пол тарелки, бокалы… Кто-то смеялся, кто-то вскрикивал. Но я чувствовала, что публике нравилось происходящее. Эти насквозь фальшивые люди, даже вне сцены привыкшие к вызубренным ролям, жадно глотали мои настоящие эмоции, как сидящие в душной комнате глотают струю воздуха из выбитого ветром окна.

***

Утро.

Сообщение от Альберта: “Надеюсь, ты понимаешь, что это все.”

И еще одно — от Мишки Булкина.

“ В театре кошмар. Лучше не приходи сегодня, я вечером заеду. Это было грандиозно! ”

Мой верный друг-стервятник. Он мне сочувствует, но в каждом слове его коротенького сообщения светится плохо скрываемый восторг — он обожает скандалы.

Нет, дружочек, не заедешь ты ко мне вечером. Где ж ты был вчера, когда твоя помощь была необходима? И в театр я приду. Я не из тех, кто забивается в нору, поджав хвост. Я сумею уйти красиво.

***

Извиняться перед Региной за интрижку с ее мужем — идиотизм. А вот за безобразное поведение и испорченный банкет порядочные люди извиняются. И вот, отбивая от себя косые взгляды — жадные, сочувствующие, злорадные, — я шагала по коридору к Регининому кабинету. Вошла без стука.

Регина молча проследила, как я прошла через кабинет и села в кресло по другую сторону ее стола.

— Прошу прощенья, Регина Владиславовна. — сказала я, глядя ей в глаза. — Я не должна была вести себя вчера подобным образом.

Регина выдержала паузу, будто дожидаясь продолжения. Не дождавшись, она бросила:

— Ты уволена.

Я знала, что так будет. Я была даже не против. Мне было стыдно за мое вчерашнее поведение и нового скандала я не хотела. Я потеряла интерес к этой истории в тот момент, когда поняла, какой дрянью оказался мой возлюбленный.

Но Регинин пренебрежительный тон, жест, которым она отбросила прядь волос от лица, то, как безразлично она опустила глаза в дрянной глянец, распластанный перед ней, всколыхнуло во мне всю желчь.

— Ясно. Ну так вот вам мое “до свиданья”. — сказала я спокойно, хотя внутри у меня все дрожало.

— Ваш театр — дерьмо собачье. Хотя, какой вы театр… У вас тут драмкружок при маникюрном салоне. Вам на перекурах интересней, чем на репетициях. У вас все мысли об очередном уколе ботокса и о том, кто с кем спит. Да ладно бы только это! Вы же играть не умеете! Вы передвигаетесь по мизансценам и произносите текст с заученными интонациями. Чего-то пыжитесь, кривляетесь, Шиллера играете. Какой вам Шиллер? Вам Васю Пупкина доверить нельзя. Потому что все вы тут… Очень. Хреновые. Актеры.

Зачем я это несла? Ну зачем?

Регина не останавливала меня и выражение ее лица не менялось. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что она стойкая и хладнокровная и держит лицо, как самурай. Но я-то знаю, что это из-за ботокса.

— Можешь проститься с профессией. — хрипло произнесла Регина, дождавшись, пока я выдохнусь, — Тебя не возьмут ни в один театр. Даже аниматором тебе работать не придется. А если я хотя бы заподозрю, что ты продолжаешь лезть к моему мужу…

— То что?

— Вылетишь из Москвы, как пробка из бутылки.

***

Я возвращалась из театра будто с кладбища.

Дома меня ждал ворох цветов — это мне вчера надарили. Мои первые и последние цветы. Да, еще эти нарциссы… Я так и не сняла браслет со вчерашнего вечера. Забыла.

Я плюхнулась на диван, подобрав ноги, будто хвост поджала.