Читаем Блатной конвейер полностью

Корень сокрушенно покачал головой, налил в оба стаканчика, и они молча выпили. Потом он велел рассказывать. И Сергей рассказал все с самого начала и до его появления в Верхней Лебедянке. Опустив, конечно моменты, подтолкнувшие его убраться с рынка Магомеда, и неприятности, которые его теперь преследуют и здесь.

— Вот в этом ты весь, — задумчиво сказал Корень. — Грудью на амбразуру за любого. И вот тебе благодарность. Только я не понял, Серж, а что же эта девочка, что же жених ее и папаша? Они-то что же рубаху на груди не рвали на суде и на следствии? Ведь она-то точно знала, кто насильник, а кто спаситель. Как же ее не послушали? Или, может, ей угрожали потом?

— Нет, Шурик, они доказывали, стояли на своем до последнего. Просто уже на суде… короче, судья посчитал, что она выгораживает меня и валит все на этих парней, что я ей угрожаю. Да и… собственно, суд-то был уже немного на другую тему, там в конце концов вопрос о попытке изнасилования уже и не рассматривался. Там рассматривался вопрос о хулиганстве и нанесении мною телесных повреждений. И о превышении пределов необходимой обороны. Так вот все повернули, что этой девочке с папой уже и рыпаться было бесполезно.

— Так он же мент? Ты же говорил, что он майор?

— И что? Там, видать, другие весовые категории вмешались. Что им какой-то участковый.

Корень выругался и некоторое время сидел ошарашенный.

— Все равно не понимаю. Ты им девку спас от позора, от такого… я не знаю, после этого они у психологов курсы проходят реабилитационные, такое не забывается, а ты ее спас. Да они должны были…

— Уймись, Корень. Все нормально.

— И ты им простил? — не унимался Шурик.

— Простил, не простил — какая мне теперь от этого польза? Как это мою жизнь может изменить? А мстительным я никогда не был. Ты лучше скажи, ты хозяев местных — моих начальников хорошо знаешь?

— Нормально, давно партнерствуем, а что?

— Так, размышляю. Можно ли на них ставку делать, как на серьезных работодателей. Не кинут ли, не разорятся ли? А то, может, начать работу подыскивать.

В итоге разговор Сергею так ничего и нет дал. Особый талант надо иметь или специальную подготовку, чтобы в разговоре вытянуть из человека необходимую информацию. Из гостиницы с шумом в голове Резенков вышел уже за полночь. Он так и не понял, связан ли с преступниками Корень, или у него действительно тут чисто коммерческие интересы. Ситуация была слишком серьезной, чтобы рискнуть и поговорить со старым приятелем в открытую. Сам он, может, против Резенкова и ничего не имеет, может, даже по старой дружбе и помог бы. Только вот в криминальном мире так не делается, там решают и приказывают другие, а они люди безжалостные.

Правда, остался в душе у Сергея смутный осадок. Сложилось впечатление, что Шурик тоже его в ходе разговора как бы прощупывал, пытался понять. А может, это было просто любопытство. И почему-то вспомнились брошенные напоследок слова Корня о том, чтобы бросал Серж эту столярку да поискал бы себе другую работу. К чему он это сказал? Знал про Хохла или от чистого сердца желал лучшей работы?

Корень пил наравне со всеми и старательно делал вид, что тоже еле держится на ногах и с трудом соображает. Старенький дачный домик ничем не отличался от соседних домов. И вообще эта часть поселка Сосновое сохраняла дух девяностых годов, а то и восьмидесятых. Тогда было гораздо дешевле купить сборно-щитовой домик, который рабочие поставят за три дня, чем связываться с покупкой кирпича, заливкой фундамента. А еще и цемент, и песок, и все это долго и грязно. В этой части Соснового жили не самые состоятельные люди.

Хохол сидел в расстегнутой до пояса рубашке и откровенно клевал носом. Четверо парней, которых Батон отрядил ему в охрану, рады были дорваться до дармовой выпивки и безмятежного существования. От них ничего особенного и не требовалось, кроме как в случае чего, если такое случится… короче, на всякий случай. А никто ведь серьезно и не беспокоился за жизнь Коли Хохла. Опасность была чисто гипотетическая со стороны ментов, которых Магомед обещал приструнить. Да еще более гипотетическая опасность со стороны самого Магомеда, который мог затеять какую-то свою игру, чтобы убрать Хохла со сцены. Но этого опасался только один Батон. В результате Хохол не столько «лег на дно», сколько просто на время убрался из Верхней Лебедянки и проводил время в постоянных пьянках. А то, что на него откровенно начали ворчать жильцы соседних домов, Хохла совсем не беспокоило.

Корень пьяно пошарил руками по столу, роняя пустые стаканы.

— Братва, а что, водяры больше нет?

— Ее сколь ни бери, а все равно второй раз идти придется, — проговорил кто-то из парней заезженной шуткой.

— Ну и пошли. — Корень тяжело поднялся из-за стола. — Еще добавим, на утро надо оставить. Ох и хреново будет утром! Я уже чувствую. Ну, кто со мной?