Читаем Блатной конвейер полностью

— Заткнись! — рявкнул Сергей мысленно на свой внутренний голос. — Мало того, что люди меня презирают, так ты хочешь, чтобы я сам себя начал презирать?

— Стыд не дым — глаза не выест, — со знанием дела шептал голос.

— Еще как выест! От стыда приличные люди стрелялись во все времена.

— Ой, не смеши! Это каким же надо быть идиотом, чтобы застрелиться из-за стыда?

— Надо быть порядочным человеком. Надо совесть иметь, а не гаденький внутренний голос.

Внутри второе «я» временно замолчало.

— Что, обиделось? — со злорадством сказал Сергей. — Всегда ты проигрываешь, когда на арену выходит совесть.

Совесть совестью, но на какой-то миг мысли метнулись и попытались обрисовать его же, Сергея, ближайшее будущее. Ничего хорошего там не высвечивалось. Тогда Резенков попытался думать о Лешке, но его мысли упрямо переходили на Зимана, который лежал в пустом доме. А Сергей собирался сотворить кощунство над телом.

И сразу накатила злость, да такая, что скулы свело судорогой. Это же все из-за этих гадов, которые норовят хозяевами жизни стать! Дай им волю, они весь мир превратят вот в такое же дерьмо. Все эти Хохлы, Магомеды, Фомы и кто там еще есть! Они ведь с крепкими мужиками не связываются, а норовят до пацанов добраться. Кого они в свои «шестерки» вербуют, кого заманивают красотами и удовольствиями воровской жизни? Пацанов! Для них они придумали понятия и законы, которые сами же нарушают. Им они продают наркотики, их они приучают курить травку, колоться, нюхать. Обидно, что они на подрастающее поколение посягают.

Сергей вспомнил себя в свои восемнадцать, вспомнил армию, друзей. Вспомнил он и контрактную службу, боевых товарищей, кровь и потери. Это были такие разные, полярно противоположные стороны жизни, они так не вязались вместе, что хотелось кого-нибудь убить. И в это мгновение Сергею очень захотелось помочь Лешке, наделать уголовникам таких проблем, от которых им тошно станет!

Вот и дом Лешки темнеет в конце переулка. Резенков остановился и долго прислушивался. Странно, даже собак не слышно. Потом он подумал, что это хорошо, значит, никого чужих рядом нет, а то бы местные собаки уже давно начали свой «концерт». Он сделал несколько осторожных шагов в сторону своей цели, и тут ночную тишину нарушил глухой и заунывный собачий вой. Сергея даже передернуло. Ему почему-то подумалось, что собака в чьем-то дворе воет, потому что чувствует рядом смерть, чувствует мертвое тело.

Все рефлексы моментально активизировались, как в боевой обстановке. Резенков двинулся вперед неслышными шагами разведчика, сливаясь с темнотой забора. Возле оторванной калитки двора Лешки он еще немного посидел на корточках, прислушиваясь и приглядываясь к дому. Там явно никого не было. Еще несколько шагов, осторожно, потому что ступеньки, ведущие к входной двери, старые и могут скрипеть. Сергей наступал на самые края, медленно перенося центр тяжести то на одну, то на другую ногу. Медленно, стараясь не звякнуть о металл, он открыл навесной замок. Проклятая собака продолжала выть, выматывая душу.

Плотно прикрыв входную дверь, Сергей несколько минут стоял, активно шевеля глазными яблоками. Нужно время, чтобы активизировалось ночное зрение. Когда начали различаться серые и невнятные очертания предметов в сенях, он открыл дверь и шагнул в кухню.

В жиденьком свете звезд, который пробивался сквозь пыльное стекло окна, он сразу увидел чернеющее на полу тело. Уже по его положению, по тому, как оно вытянулось, он сразу понял, что Зиман мертв. Сергей присел на корточки и положил пальцы на сонную артерию — никаких признаков пульса. Да и так понятно, что тело уже холодеет. Это труп.

«Прости меня, — мысленно обратился Сергей к мертвецу, — Зиман, или как там тебя при жизни звали. Подонком ты был, конечно, но о мертвых плохо не говорят. Скажем тогда так: ты прожил свою короткую жизнь неправильно, но пусть хотя бы твоя смерть принесет пользу другим людям, а точнее, одному хорошему пареньку, который совсем запутался и которому грозит смертельная опасность. Пусть твоя смерть спасет жизнь, и это будет очень благородно с твоей стороны, Зиман».

Прозвучало немного напыщенно, и Резенков этому внутренне усмехнулся. Вот так всегда у людей бывает. Когда жизнь начинает в нас бить, как в бубен, вот тогда мы и становимся философами.

Надо было торопиться. Сергей еще раз прикинул в голове возможное развитие дальнейших событий. Если он хочет, чтобы тело погибшего признали за тело Лешки, тогда дом должен быть открыт. А чтобы пожар признали страховым случаем, следует сделать все так, чтобы все случившееся признали результатом действия третьих лиц, а не небрежности хозяина дома. Мало «умников», которые ради получения страховки уничтожают застрахованное имущество?

Лешка говорил про бутылку керосина в сенях. Сергей снял с вешалки полотенце и вернулся в сени. Действовал он очень аккуратно, потому что керосин — субстанция своеобразная. Даже герметичные сосуды почему-то пропускают запах, а то и саму жидкость. Хоть ты тресни, а на руках все равно почему-то остаются его следы.