Читаем Благолюбие. Том 4 полностью

Ответ: Ты хорошо сказал, что подвижник, поддавшийся помыслам, может уже до этого вынести множество скорбей. Но если мы без печали, с радостью и усердием работаем названным добродетелям, то мы уже не сластолюбивы в уме. Однако человек, который страдает от телесных трудов, не может соответственно не вступать в общение с помыслами и находить в них утешение из-за безутешности своих трудов. Если в человеке нет такого желания, он не скорбит от тягот. Мы претерпеваем такое только потому, что страдаем не от стремления к будущим благам, а только боясь искушений, которые выпадают нам.

Поэтому злое действие мы считаем собственным грехом, а предшествующий ему помысел называем чуждым воздействием. Но так невозможно научиться избегать этого воздействия, пока не увидим, что оно наше, а не чужое. Ведь пока мы не вступили с помыслом в союз, он для нас мерзок и отвратителен, как вор, неожиданно забравшийся в наш дом, потому что он насильно привлекает ум к себе.

Но знай в точности, что помысел от наших же решений отправляется. Либо после Крещения мы поручили себя какому-то лукавому помыслу, который довел нас до совершения греха, поэтому мы за это ответственны, даже если не намеревались делать зло, или же мы добровольно восприняли в себя злое сеяние, благодаря которому лукавый смог в нас пробраться.

Если дьявол захватил нас, внушив нам лукавые помыслы, то не оставит нас, пока мы не исторгнем все им внушенное. А если он остается в нас из-за нашего злодеяния, то он только тогда убежит, когда мы покажем труды, достойные покаяния. Бог отдалит его от нас благодаря нашей милостыне и молитве, призванный к этому нашим терпением всех навалившихся на нас искушений. Поэтому грех помысла я называю грехом не Адама, но того человека, который сделал зло или воспринял злое внушение.

Если ты скажешь, что помысел появляется раньше злодеяния или злого сеяния, и спросишь, кто виноват в этом помысле, я отвечу тебе, что в твоей власти было низложить помысел при первом же его появлении. А ты не избавился от него, но общался с ним до тех пор, пока он не довел тебя до греха. Ведь если ты не смог до греха уничтожить помысел, настолько немощен твой ум, то как ты обещаешь после совершения греха отсечь помысел, когда он уже укрепил позиции в тебе благодаря делам, и держит тебя силой?

А если ты признаешь, что можно с Божьей помощью отсечь помысел, то знай, что и до совершения греха, если бы ты хотел, Бог помог бы тебе. Когда ты видишь, как твое сердце получило помощь, понимай в точности, что благодать пришла не случайно, но была дана тебе еще в Крещении и тайно сделала так, что ты отшатнулся от помысла с ненавистью.

Поэтому Христос, освободивший нас от всякого дьявольского насилия, не запретил вторгаться в наше сердце, чтобы ненавистные помыслы можно было сразу же истреблять, а любимые помыслы оставались бы до тех пор, пока их любят. И точно также с любовью воспринималась бы и благодать Христова, и в воле человеческой было бы любить тяготы ради благодати или помыслы ради наслаждений.

Не нужно удивляться тому, что на нас с силой воздействуют не только любимые, но и ненавистные нам помыслы. Как некие лукавые родственники, вторгшиеся помыслы сотрудничают друг с другом и с нашими вожделениями. Каждый помысел, совпав с волей делателя, передает его сродному помыслу, и вот уже человек ведом вторым помыслом, вопреки своему намерению, хотя первый помысел насильно увлек человека в силу привычки к нему.

Например, преисполненный тщеславия человек не сможет избежать надменности, а долго спящий и любящий наслаждения станет одержим блудными желаниями привыкший же к расточительству подвержен немилосердию. Те же, кто не ведают помыслов, противоречащих их намерениям, бывает, страдают раздражительностью и гневом.

Поэтому нужно понимать, что грех действует в нас по нашей собственной вине. От него мы можем освободиться, если будем принуждать себя работать Богу. ЗаконДуха жизни (во Христе Иисусе), – сказано в Писании, – освободил меняот закона греха и смерти (Рим. 8:2).

Так как мы слышали и знаем заповеди Духа, то в нашей воле жить по закону плоти или Духа. Человек не может жить по закону Духа, если он возлюбил человеческую похвалу и плотские удобства. Он также не может жить и по закону плоти, если в добром расположении предпочитает будущие блага нынешним.

Поэтому нам следует не блуждать подолгу, возненавидеть человеческую похвалу и плотские удобства, благодаря чему и вопреки нашей воле лукавые помыслы раздуваются, и со внутренним расположением обратиться ко Господу с изречением пророка: Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полноюненавистью ненавижу их: враги они мне (Пс. 138:21–22).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Exemplar
Exemplar

Генрих Сузо (1295/1297—1366) — воспитанник, последователь, апологет, но отчасти и критик своего учителя Майстера Экхарта (произведения которого уже вышли в серии «Литературные памятники»), суровый аскет, пламенный экстатик, проповедник и духовник женских монастырей, приобретший широкую известность у отечественного читателя как один из главных персонажей знаменитой книги И. Хёйзинги «Осень Средневековья», входит, наряду со своим кёльнским наставником Экхартом и другом Иоанном Таулером (сочинения которого еще ждут своего академического представления российской аудитории), в тройку великих мистиков позднесредневековой Германии и родоначальников ее философии. Неоплатоновская теология Экхарта в редакции Г. Сузо вплотную приблизилась к богословию византийских паламитов XIV в. и составила его западноевропейский аналог. Вот почему творчество констанцского харизматика несомненно окажется востребованным отечественной религиозной мыслью, воспитанной на трудах В. Лосского и прот. И. Мейендорфа, а его искания в контексте поиска современных форм духовной жизни, не причастных церковному официозу и альтернативных ему, будут восприняты как свежие и актуальные.Творения Г. Сузо не могут оставить равнодушными и в другом отношении. Прежде всего это автобиография нашего героя — «Vita», первая в немецкой литературе, представляющая собой подлинную энциклопедию жизни средневековой Германии: кровавая, откровенно изуверская аскеза, радикальные способы «подражания Христу» (умерщвление плоти, самобичевание) и экстатические созерцания; простонародные обычаи, празднества, чумные эпидемии, поклонение мощам и вера в чудеса, принимающие форму массового ажиотажа; предметная культура того времени и сцены повседневного быта социальных сословий — вся эта исполненная страстей и интеллектуальных борений картина открывается российскому читателю во всей ее многоплановости и противоречивости. Здесь и история монастырской жизни, и захватывающие катехизаторские путешествия Служителя — литературного образа Г. Сузо, — попадающего в руки разбойников либо в гущу разъяренной, скорой на расправу толпы, тонущего в бурных водах Рейна, оклеветанного ближайшими духовными чадами и преследуемого феодалами, поклявшимися предать его смертельной расправе.Издание включает в себя все немецкоязычные сочинения Г. Сузо — как вошедшие, так и не вошедшие в подготовленный им авторский сборник — «Exemplar». К первой группе относятся автобиография «Vita», «Книжица Вечной Премудрости», написанная в традициях духовного диалога, «Книжица Истины» — сумма и апология экхартовского богословия, и «Книжица писем» — своего рода эпистолярный компендиум. Вторую группу составляют «Большая книга писем», адресованных разным лицам и впоследствии собранных духовной дочерью Г. Сузо доминиканкой Э. Штагель, четыре проповеди, авторство двух из которых считается окончательно не установленным, а также медитативный трактат Псевдо-Сузо «Книжица Любви». Единственное латинское произведение констанцского мистика, «Часослов Премудрости», представлено рядом параллельных мест (всего более 120) к «Книжице Вечной Премудрости» — краткой редакции этого часослова, включенной в «Exemplar». Перевод сопровожден развернутыми примечаниями и двумя статьями, посвященными как творчеству Г. Сузо в целом, так и его «Часослову Премудрости» в частности.

Генрих Сузо

Религия, религиозная литература