Читаем Блабериды полностью

— Здесь, на предприятии, чувствуешь себя удивительно маленьким на фоне этих огромных бункеров, которые легко принять за обычные холмы. Посмотрите, на них даже растет трава. Но давайте спустимся и узнаем, что же хранится в недрах этих огромных гор.

Снова шли стерильные кадры: ворота бункера, полутемный коридор, лампы в защитных сетках и ряды полок, напоминающие продуктовый склад. На полках — коробки.

— Давайте посмотрим, что же находится в этих ящиках, — говорила Алёна, делая вид, что вскрывает одну из коробок. — Посмотрите… Обычные консервы. Это перловая каша с говядиной. Сморите, тут есть срок годности. До мая 2023 года. Но обновление происходит задолго до окончания срока годности. Товары, прежде чем попасть сюда, тщательно отбираются и проходят специальный контроль.

В бункере холодно, сообщила Алёна. Кто-то услужливо предложил ей открывашку. Пара сильных рук помогла Алёне вскрыть банку. Алёна принялась есть прямо из банки, орудуя алюминиевой ложкой.

— Я сразу вспоминаю походы, — говорила она с набитым ртом. — Очень вкусно. Но если погреть, будет ещё вкуснее.

Снова вторгался закадровый голос и сообщал, что бункеры комбината имеют сложную систему вентиляции и поддержания микроклимата.

— Контролируется и уровень радиоактивного излучения, но он здесь постоянный и небольшой, — Алёна демонстрировала цифру 10 на индикаторе.

Стеллажи и узкие проходы между ними. Погрузчики и электрокары. Будка контролера у въезда. Металлические лестницы. Заурядность этих кадров гасила интерес к «Заре».

«Хранилища „Росрезерва“ — это и есть закрома Родины, — говорила Алёна. — Они выручают страну во время стихийных бедствий, техногенных катастроф и позволяют даже бороться со спекуляциями: когда возникает дефицит каких-то товаров, в продажу поступают вот эти самые запасы, которые бережно и надёжно хранят комбинаты, подобные этому. Это самое безопасное место на планете Земля».

За спиной у меня стоял Алик. Я увидел его в отражении потемневшего экрана. Алик постоял некоторое время молча и ушёл, засунув руки в карманы.

К вечеру на сайте «Дирижабля» вышел материал Виктора Петровича. Материал был пропитан задором и радостью открытия; Виктор Петрович смаковал детали (глубина бункеров достигает 38 метров), разбавлял их байками из жизни (история с порезом во время экскурсии по АЭС в Ленинградской области) и охотно развенчивал доводы «чёрного варианта».

Самое безопасное место на планете Земля — его резюме не отличалось от вывода Алёны Штерн.

Стыд всё еще терзал меня, но после череды умиротворенных репортажей стало хотя бы не так страшно. «Заря» утратила мрачную загадочность и перестала быть объектом, за снимок которого можно получить судимость.

Губернатор в ответ на чей-то вопрос иронизировал, что бывал на «Заре» и не стал после этого светиться. Его посыл транслировался в массу шуток, что создало почти праздничное настроение. Все облегченно вздохнули.

На следующий день, в среду, состоялась пресс-конференция, на которой чиновники повторили свои тезисы и призвали не сеять панику. Я смотрел её в прямом эфире.

Лидер экологического движения «Планета — наш дом» Галина Пашина спросила, что же, по мнению чиновников, спровоцировало журналиста на подобную публикацию, если опасности на самом деле нет?

Галина была маленькой, очень бледной женщиной средних лет, которую сзади можно было принять за щуплого подростка. Она была максималисткой, всегда бросалась на врага с хмурой решительностью и не трепела полутонов. От её статей всегда веяло безысходностью. Неравнодушие с каждым годом всё сильнее отливалось синевой под её сухими глазами.

— Мы уже привыкли, что власти говорят или неправду, или полуправду… — продолжала Галина.

Представитель областной администрации Семашкин вклинился со смешком:

— Так уж и всегда?

Зал одобрительно заколыхался.

— Алексей Анатольевич, — быстро и с укором заговорила Галина. — Есть масса примеров, когда власти пытались скрывать экологические катастрофы, я назову только Чернобыль, «Маяк», проект «Глобус 1», но список гораздо шире, вы знаете. И комментарии властей одинаковы: опасности нет, угрозы нет, загрязнения нет. Если радиоактивного фона около «Зари» нет, то чем объяснить повышенную смертность в посёлке Филино? И чем объяснить публикацию журналиста?

Микрофон придвинул к себе представитель областного совета безопасности полковник Эдуард Галкин:

— Я отвечу на вопрос. Вопрос состоит из двух частей. Что касается, как вы выразились, смертности в Филино, то эта проблема была зафиксирована давно и связана во многом с повышенным содержание радона в местных подземных водах и рядом других факторов. Этой проблемы посвящены десятки исследований, и я вас уверяю — объект «Заря» не имеет никакого отношения к здоровья жителей Филино. Ни-ка-ко-го. Теперь что касается второй части вопроса. Про журналиста, который написал всю эту ерунду.