Читаем «Битлз» - навсегда! полностью

– Вчера, – сообщил Джордж Харрисон.

– Вы должны были бы посмотреть, как он выглядел позавчера, – добавил Ринго Старр.

– Чем вы объясняете свой феноменальный успех?

– Если бы мы это знали, – сказал Джон, – то сами создали бы другую группу и стали менеджерами.

– Почему вы поете по-американски, а говорите по-английски?

– Это лучше покупается, – бросил Леннон.

– Вы уже слышали о движении студентов «За уничтожение „Битлз“ в Детройте? Что вы намерены предпринять?

– Мы поднимем движение за уничтожение Детройта, – заявил Пол.

– Что вы думаете о Бетховене?

– Гениальный! – сказал Ринго, – особенно его стихи!

– Когда вы думаете бросить то, чем вы занимаетесь?

– Когда нам всё надоест. Пока нам это очень нравится. И нравилось даже до того, как мы начали зарабатывать деньги, – подвёл итог Джон.

В дальнем углу комнаты по телефону говорит журналистка:

– Они страшно остры на язык и за словом в карман не полезут, так что Америка обязательно полюбит их!..

…Не было газеты, которая не уделила бы им много места. Состоялась ещё одна невиданных масштабов пресс-конференция.

– Вы уже подобрали кого-нибудь на главную женскую роль в своём фильме?

– Хотим пригласить королеву, – ответил Джордж Харрисон, – на неё пойдут…

Теперь «Битлз» не было отбоя от американских бизнесменов, готовых заплатить любую цену, лишь бы связать их имя со своими товарами.

В Нью-Йорке битлы осмотрели все достопримечательности, обошли все клубы. Джорджу Харрисону вообще вручили ключи от самого большого городского клуба. Выступив в телевизионной передаче Эда Салливана, битлы собрали рекордную тогда аудиторию – 73 миллиона зрителей. Во время её трансляции на всей территории Соединенных Штатов не было совершено ни одного правонарушения.

Первое публичное выступление в США ожидало группу в вашингтонском «Колизеуме», где когда-то выступал и великий русский композитор Пётр Ильич Чайковский.

К визгу и хаосу битлы привыкли ещё в Англии. Но здесь их ожидало нечто новое. Например, бросание сластей и игрушек на сцену! После некоторых концертов битлам приходилось пробиваться сквозь слой безделушек, доходивший им до щиколоток.

«Это было страшно, – вспоминал Джордж, – просто ужас. Здесь, в Америке, мармелад делают не мягким, а жёстким, как пули. В каких-то газетах они (т е. поклонники. – Б. – З.) выкопали старую шутку о том, что Джон как-то пожаловался, будто я съел все его конфеты. И везде, где бы мы не появлялись, все швыряли в нас конфетами».

…Итак, уже за пять часов (!) до начала концерта первые посетители занимают свои места. Вокруг снуют продавцы значков с надписью «I Love Beatles» («Я люблю „Битлз“). Ровно в восемь часов начинается первое отделение концерта. Быстро сменяют друг друга три американские группы. Вышедшему после них на сцену певцу Томми Рою просто-напросто не дают петь. Второе отделение открывается выступлением популярной женской вокальной группы „Зе Чиффонс“. Зал не выдерживает. Больше восьми тысяч человек вскакивают со своих мест, кричат, визжат, свистят, стонут, аплодируют. Все требуют „Битлз“. И вот, когда шум достигает апогея, появляются „Битлз“, эскортируемые дюжиной полицейских, и начинают играть. В зале разрешено фотографировать, и поэтому здесь от десятков ярких фотовспышек и криков возникает „феерическая“ атмосфера разбушевавшейся грозы.

Во время антракта один из репортёров спросил у Пола МакКартни:

– Как вы можете петь, когда в зале такой шум и гам?

Пол улыбнулся:

– Когда в зале такой шум, мы, члены ансамбля, делаем маленькую паузу, а потом делаем вид, будто мы поем.

Песней «I Want To Hold Your Hand» («Я хочу держать тебя за руку») завершили этот концерт битлы. Как только стих последний аккорд, они бросили свои гитары и побежали к выходу, сопровождаемые полисменами, которые, образовав клин, окружили битлов с обеих сторон. Внезапная тишина, длившаяся лишь мгновение, сменилась оглушительным рёвом толпы, бросившейся к сцене, к счастью уже пустой.

«Битлз» у себя в артистической. Ринго в экстатическом восторге:

– Некоторые кидались всякой всячиной в пакетах, и было чертовски больно, когда этот пакет попадал в тебя, – говорил он. – Но даже если бы они разорвали меня на части, я был бы только рад. Какая публика! Для такой публики я мог бы играть всю ночь!

В комнату входит Брайан Эпстайн. Битлы поворачиваются к нему и видно, как по их лицам стекают кровавые струйки.

– Молодцы, ребята, это было здорово! – говорит он.

После этого концерта группу ждал приём в британском посольстве. Перед многочисленными журналистами «Битлз» были представлены послу и его супруге – сэру и леди Ормсби-Гор. События развивались так:

– Здравствуй, Джон, – сказал сэр Дэвид, обращаясь к Леннону.

– Я не Джон, – ответил Джон. – Я Чарли. А Джон – это вот он, – показывая на Джорджа.

– Хэлло, Джон, – говорит посол, повернувшись к Джорджу.

– Я не Джон, – отвечает Джордж, – я Фрэнк. Вот он Джон, – и указывает на Пола.

– О боже! – воскликнул посол, – я все время путаю имена. Моя супруга запоминает их гораздо лучше меня.

Довершает всё Ринго, когда, уже стоя на пороге, он обращается к расстроенному послу: