Читаем «Битлз» - навсегда! полностью

предлагает к весеннему сезону модель

новой прически «a la Beatles» короткие

волосы, озорная челка, завиток на виске

на уровне уха – все как у благовоспитанных

хулиганов».

«Жур де Франс»

Готовя свою команду к «вторжению» в США, Брайан Эпстайн организовал ещё одну поездку в Европу – на этот раз во Францию. Вместе со знаменитыми Трини Лопез и Сильвией Вартан «Битлз» должны были выступить на сцене парижской «Олимпии».

В Лондоне битлов провожали несколько тысяч поклонников. Когда «Битлз» прибыли в аэропорт «Ле Бурже», то их встречали в основном журналисты, число которых превышало сто человек. Поклонников же было вдвое меньше. Так что на всём протяжении пути от «Ле Бурже» до отеля «Кинг Джордж V» битлы ехали с почётным эскортом журналистов-мотоциклистов. Зато фоторепортёров в вестибюле отеля было видимо-невидимо. Один служащий, долгое время проработавший в отеле, заявил, что такого скопления народа он никогда не видел, даже по случаю приезда Брижит Бардо.

Свой первый день в Париже битлы провели за чтением почты поклонников и за прослушиванием пластинок. Только Джордж, решивший проявить себя на поприще журналистики (он обязался ежедневно сообщать о своих французских впечатлениях в «Дейли Экспресс»), отправился в город. Уже на следующий день он писал в своей колонке:

«Здесь сотни красивых девушек. Они одеваются скромно, но очень изящно, и ведут себя очень сдержанно. Я пока ещё не встретил среди них шальной, сумасбродной типа Брижит Бардо. Но я не теряю надежды. Когда смотришь на французскую девушку, она не отводит взгляда, наоборот, смело смотрит на вас и улыбается. Это просто означает, что она благодарит вас. А в остальном модная французская девушка очень напоминает любимую модную девушку в любой другой части света».

В других своих заметках Джордж красочно описывал толпы девушек, просящих автографы, заторы на улицах, в общем всё то, что уже происходило в Англии и Швеции. Однако Винсент Малчроун, репортёр «Дейли Мейл», писал совсем другое. Вот отрывок из его статьи:

«То ли Елисейские Поля были сегодня не в духе, то ли битломания, подобно вступлению Великобритании в Общий Рынок, пока ещё остается вопросом, который французы предпочитают отложить на более поздний срок, – но сегодня только три девушки попросили у них автографы. Одна из них была англичанкой».

Ну что ж, оставим на совести авторов, какая же из этих статей больше соответствует действительности, и перенесёмся на первый парижский концерт «Битлз». Вот как его описывает известный американский журналист, автор книги о «Битлз» – «Love Me Do» («Люби меня») Майкл Браун:

«Вскоре после полуночи объявили выход „Битлз“, но сразу после этого объявления на сцене почему-то появился иллюзионист. После него, наконец, вышли „Битлз“. Они выступали, как обычно, не делая никаких скидок на то, что сидевшая публика не понимала английского языка. Незадолго до них выступал американец Трини Лопез, и публика бурно аплодировала, когда тот произнес несколько слов по-французски. „Битлз“ не последовали его примеру. В разгар их выступления на сцену влез молодой человек, одетый как французский певец Джонни Холлидэй, но его схватил в охапку и унёс со сцены Мал Эванс – неуклюжий гигант, который перетаскивает аппаратуру битлов. Только когда Джон запел „Twist And Shout“ („Танцуй и веселись“) публика по-настоящему ожила. „Ещё! Ещё!“ – неслось из зала…»

Вернувшись в отель, битлы решили отметить свой парижский дебют. Каждый из четверых взял в руки кинокамеру, и они стали носиться по комнате, одновременно снимая друг друга. В разгар веселья раздался телефонный звонок. Звонил Эпстайн из Нью-Йорка: сингл с записью песни «I Want To Hold Your Hand» разошёлся в США в количестве 1,5 миллионов экземпляров и после трехнедельного пребывания в американском хит-параде вышел на первое место. Брайан ахнул – ведь это был третий случай, когда песня за столь короткое пребывание в хит-параде добралась до высшего места, и первый, когда это было сделано не американцами. Бурную радость «Битлз» описать было невозможно.

Через день после следующего концерта, где у «Битлз» трижды выходила из строя аппаратура, а Леннон произнёс единственную выученную им фразу на французском языке «Je me leve a sept heures» («Я встаю в семь часов»), газета «Франс Суар» опубликовала статью, в которой, в частности, говорилось: