Читаем Бисер времени полностью

Повисло напряженное молчание. Разговор больше не клеился, и навваэли стали было прощаться, собираясь к себе. Но тут с улицы донеслись шаги бегущего человека, затем дверь распахнулась и на пороге появился воин из отряда дворцовой стражи, подчинявшейся Тоэльт`сину.

— Тэкки! Теллиме Улуг-К`юн-Тэкки! — запыхавшись, радостно выпалил он, — Тэкки, маджари хиккери! Б`юлассак итсеги!

— Правитель с войсками на подходе. Я должен идти, — выслушав вестника сказал Тоэльт`син и, коротко попрощавшись, вышел, знаком показав своим людям следовать за ним.

Дверь за уходящими закрылась и вновь повисла молчаливая пауза.

— Ярл, я предлагаю быть спокойными и не делать неосмотрительных поступков, — подал голос Гвенблэй, — И не советую никому геройствовать, — добавил он, покосившись на Сигги, — В данной ситуации нам остается только ждать завтрашнего дня.

— Быть спокойными… Ждать…, — зло проговорил Сигги, ложась на свое место и отворачиваясь к стене, — Что-то я стал очень не любить эти слова.

Турн стоял перед советом жрецов и правителя и чувствовал, как, несмотря на жару, по спине стекали капельки холодного пота. Собственно весь этот совет состоял из трех человек: Аак-Чалана, как верховного жреца Кош-Чалана, Тескат-Т`юха, как верховного жреца Пулут-К`йозга, и Улуг-К`юн-Тэкки, как верховного правителя. Остальные присутствующие жрецы, военачальники и представители знати сейчас голоса не имели.

Верховный жрец Тескат-Т`юх оказался моложе Аак-Чалана. Был он высоким и худощавым человеком с мрачным лицом, на котором горели черные пронизывающие глаза, и с голым, странной, вытянутой вверх формы черепом. Турн был настолько поражен, увидев форму головы жреца, что дал себе зарок расспросить Аак-Чалан, каким образом главный жрец Пулут-К`йозга заполучил такой, явно не естественной формы, череп.

Верховный же правитель, «чей лик подобен солнцу», произвел на ярла куда как более приятное впечатление. Видно было, что Улуг-К`юн-Тэкки был в прошлом сильным воином и великим вождем и, наверняка, одним из самых выдающихся сынов своего народа, и хотя сейчас он сильно постарел, его внимательный и живой взгляд и уверенная манера разговора все равно сразу вызывали уважение.

Уже были выслушаны рассказы Тоэльт`сина, Ай`игель и Турна, и каждый из жрецов высказал свои соображения правителю. Аак-Чалан усиленно убеждал, что нордлинги являются очень дальними потомками Вотана, которых воля Кош-Чалана привела в эти земли дабы не допустить жертвоприношения Ай`игель, которая вероятно ему зачем-то нужна. И поэтому, чтобы не вызвать гнева божества, нужно отпустить девушку к отцу, а нордлингов — восвояси. Тескат-Т`юх же заявил, что поскольку даже потомки Вотана берут в руки оружие, то Кош-Чалан больше не имеет силы и власти в этих местах. И поэтому жизнь девушки должна быть отдана Пулут-К`йозгу, чтобы закон был соблюден и другим было неповадно, а нордлинги должны доказать свое право на жизнь в поединках один на один с воинами навваэлей. И вот теперь все ожидали решающего слова Улуг-К`ьюн-Тэкки, от которого должен был зависеть итог всего запутанного дела.

Молчание затягивалось, верховный правитель сидел и спокойно разглядывал представших перед ним людей. Даже малейшая тень эмоции не набегала на его бесстрастное лицо и от этого Турну становилось все более не по себе. Наконец Улуг-К`юн-Тэкки встал, поднял руку, призывая всех к вниманию, и заговорил. Аак-Чалан тотчас подошел и, встав за плечом Турна, негромко стал переводить ему слова вождя:

— Мы не станем посягать на жизни людей из рода Вотана. В далекие темные времена Вотан многое сделал для народа навваэлей и мы будем благодарны. Его потомки уйдут свободно, но им не стоит долго задерживаться, чтобы не разгневать Пулут-К`йозга. Если же девушка действительно настолько важна для Кош-Чалана, что он из-за моря привел за ней потомков своего верного служителя, то пусть она уходит за море вместе с ними. Все остальные, в том числе и все ее родственники, после того как Ай`игель уйдет за море, должны считать ее мертвой и им запрещается любое упоминание о ней. А чтобы Пулут-К`йозг был уверен в том, что навваэли продолжают должно почитать его, ему будут отданы жизни всех плененных маджарских воинов. Таково мое решение, — объявил верховный правитель и опустился на место.

— Другими словами нас выгоняют, а Ай`игель придется навсегда проститься со всей прежней жизнью. Но все-таки все остаются живы. Или вернее, все свои остаются живы. Что ж, не самое плохое решение, — подумал ярл.

— Скорее даже наоборот — хорошее, — усмехнулся он про себя, увидев, как и без того не отличающееся приветливостью лицо Тескат-Т`юха стало мрачнее тучи.

Улуг-К`юн-Тэкки небрежным жестом дал всем понять, что на этом церемония окончена, и отвешивая правителю учтивые поклоны, все присутствующие стали покидать церемониальный зал и расходиться в разные стороны.

На выходе Аак-Чалан придержал Турна за локоть и сказал: