Читаем Бирюзовый Глаз полностью

Пробуждение оказалось ужасным, как пишут в неприличных рассказах и детективных романах для женщин. Болело все. В голове мелькали обрывки и смутные, будто чужие воспоминания. Попытался открыть глаза, но тут же зажмурил что было сил – немилосердно слепил верхний свет. Но тем не менее, ощущалась радость. Жив и вернулся в реальность. Уже хорошо. Вообще прекрасно. Не сошел с ума, не сделался психом и вроде бы все у меня цело. Вроде бы. Несмотря на скверные ощущения, хотелось двигаться и ходить.

Первое, что увидел, было холодное, как у Деда Мороза, лицо в очках и защитной хирургической маске. Когда я попытался встать, ноги ощущались плохо, но все же чувствовались. Я сразу оставил эти попытки: конечности были зафиксированы, а в районе ключицы оказалась вделана тоненькая прозрачная трубочка, уходившая другим концом в капельницу, висевшую на стойке рядом с кроватью. Судя по специфическим ощущениям, кроме всего прочего меня снабдили катетером в мочевой пузырь.

– Лежите, вам пока не следует вставать, – сказало лицо в маске. Мужской голос показался мне сравнительно молодым и слегка насмешливым. – Да вы и не сможете это сделать.

– Вы медик? – спросил я неожиданно хрипло.

– Доктор, с вашего позволения. Как себя чувствуете? Хорошо меня видите?

– Доктор, – жалостливым голосом произнес я, почему-то вспомнив, что не так давно консультировавший меня врач терпеть не мог такого обращения. – По-моему у меня все болит.

– Все болеть у вас не может, не сочиняйте. У вас обычная реакция для подобных ситуаций. Можно даже сказать – классическая.

– А что моя ситуация?

– Отравление галлюциногенными веществами осложненное алкоголем. Скажите спасибо, что живы остались.

– Спасибо.

– Да не мне, Господу Богу. Я тут ни при чем. Вам вкололи обычный для таких случаев антидот, поэтому будете испытывать некоторую заторможенность и вялость мыслей. Пока полечитесь у нас в отделении.

– Где я? В каком отделении?

– Пока в реанимации, а скоро будете в наркологии.

– Господи… – пробормотал я. – Это дурдом?

– Лучше использовать слово «клиника». Ничего, привыкните. Для вывода из организма активных радикалов я вам прописал капельницу с изотоническим раствором, а потом – clyster emundatione.

– О чем вы? – похолодев, спросил я.

– Об очистительных клизмах через задний проход.

На соседней койке кто-то заржал грубым голосом.

– Тихо, Пантелеев! А то я вам трехразовую клизму назначу и мочегонное еще.

– За что, доктор?

– За то же самое. Для вывода активных радикалов, ликвидации нарушений метаболизма и нормализации водно-электролитного баланса. А то, я смотрю, у вас алкогольный психоз прогрессирует.

– Белочка что ли? – донеслось с соседней койки.

– Она, она родимая. Надо бы еще вязки вам назначить, а то слишком активно и неправильно себя ведете.

– Ни боже мой, доктор! Я отлично себя чувствую! Ничего лишнего не вижу и не слышу! Не надо вязки!

Позже выяснилось что, «вязками» называли длинные тряпичные полосы, которыми фиксировали особо беспокойных или не контролирующих себя пациентов.

– Вот и лежите тихо, не хулиганьте тут. А вам, – врач опять повернулся в мою сторону, – понадобится время и лекарства, чтобы окончательно прийти в себя.

Как потом стало известно, при поступлении нового пациента, здесь брали анализы на ВИЧ, на гепатиты и на сифилис, а также – мазок из задницы. Зараженных направляли в другие стационары.

* * *

Когда стало полегче, врач распорядился выдернуть из меня все трубки и перевести в общее отделение. После извлечения катетера некоторое время было больно мочиться. Выдали больничную пижаму: серые штаны и синюю куртку. Штаны оказались коротки, а куртка, наоборот, велика, – рукава пришлось подвернуть. В палатах свободных мест не хватало, поэтому определили на жительство в коридор.

Отделение выглядело как длинный проходной двор с палатами без дверей, столовой, и примерно посередине с помещением для всяких собраний – «рекреацией», как говорили медсестры. Там имелась небольшая библиотека, старенький японский телевизор с большой вакуумной трубкой, а в углу стоял миниатюрный православный алтарь с иконостасом. Иногда приходил батюшка справлять службу. Телевизор включали редко, чаще ночью, когда дежурные медсестры смотрели любовные сериалы и фильмы про американцев. В местах, где двери все-таки были, отсутствовали ручки, и вместо них темнели квадратные отверстия.