Читаем Бирюзовый Глаз полностью

Леонид в свободной позе сидел в своем круто навороченном кресле за столом и держал в руке многостраничную распечатку, которую лениво читал. В другой руке шефа тускло блестела стеклянная чашка кофе… полупустая. По-моему наш генеральный директор в такой позиции пребывал уже несколько минут.

– Привет, начальник, – непринужденно поздоровался я. – Очень занят? Мне уже надоело заниматься всей этой офисной белибердой. Просвещать нерадивых, обучать ленивых, перекрывать доступ к порносайтам и отвечать на идиотские вопросы.

– Что-то не так? – Леонид перевел глаза на меня.

– А разве так? Ты же брал меня на работу зачем? Не как компьютерную няньку, а в каком-то ином, помнится, качестве. Только вот хотел бы я знать, что изменилось? Или я все же чего-то не так понимаю?

– Ты все не так понимаешь. – Леонид положил на стол бумаги, а чашечку поставил на небольшой боковой столик рядом с креслом. – Тебя никогда не учили корпоративной этике? В офисе, тем более в кабинете руководителя, изволь соблюдать субординацию.

– Хорошо, изволю. Больше не повторится. А вы, Леонид Александрович, пожалуйста, обеспечьте меня более эффективной и продуктивной работой. Будьте любезны.

– Ладно, черт с тобой, – вдруг рассмеялся шеф. – Разговаривай по-дружески, как тогда, на даче. А то твоя манера общения выглядит так, будто ты имеешь обыкновение особым образом унижать руководство.

– Нет у меня такого обыкновения, – откровенно признался я. – А эту фразу ты позаимствовал у Ярослава Гашека. Только слегка переделал.

– Как и ты, кстати, – хмыкнул Леонид.

– Как и я. Так могу я ждать каких-либо перемен?

– Можешь. Что там у тебя сейчас? Доделай, а потом посмотрим.

Уже после обеда, когда я уже закончил все дела и рассеянно перескакивал с сайта на сайт, вдруг пришел Леонид и положил мне на стол плитку с проплавленным отпечатком ноги.

– Офисная работа надоела, говоришь? Тогда нечего штаны просиживать. Вот, займись на досуге, поиграй со своим ключом. Только не жалуйся теперь, сам напросился. А чтобы поддержать гаснущие силы витаминчиков вот попей. – С этими словами шеф поставил передо мной пару маленьких коробок моего любимого ананасового сока с приделанными сбоку пластиковыми трубочками.

* * *

Через полчаса начались непонятные ощущения в теле, потом сместилось восприятие. Усилилось чувство юмора, возникло понимание собственной глупости и тупости окружающих. Любые их действия вызывали смех. Осознание неважности, равнозначности повседневных дел, никчемности всего сущего. Тем не менее, все казалось позитивным, веселым и радостным.

А далее началось что-то интересное и неожиданное. Самого момента перехода я не заметил, время еще текло как обычно. Кажется, прошло около часа. Возможно, что именно час и прошел. Все виделось по-прежнему, но стоило застопорить взгляд на чем-то одном, как это что-то начинало видеться иначе, вплоть до полной замены типичного образа чем-то новым. В обычных словах и терминах трудно описать мои тогдашние ощущения, но я все-таки попробую. Сразу говорю – получится неуклюже и коряво, слишком уж неприспособлен повседневный язык для экстремальных состояний разума.

Стоит отметить, что единственное, что постоянно воспринималось узнаваемо, так это лица людей. Они были живыми, подвижными, но каким-то образом меняли полутона, даже при постоянной мимике. Лица все время отливали неестественными оттенками, преобладали серые, коричневые и почему-то белесые тона. Да и сами лица воспринималась как-то иначе. Эмоции людей словно притормаживали, мимика будто бы застывала на доли секунды, люди зависали, как плохо настроенные компьютеры.

Исказилось мышление. Мысли потекли не так, как обычно. Изменился сам внутренний монолог. Будто и не было вовсе никаких моих мыслей, а существовал некий орган, что ловил информационные потоки, летящие с большой скоростью повсюду и вокруг меня. Тогда казалось совершенно очевидным и естественным, что лишь очень малое число мыслей генерировались мной, и даже они сразу уносились с прочими потоками и становились всеобщим достоянием. Выглядело бесспорным, что реалистичное ощущение собственного авторства мыслей значения не имело. Где-то в это время по офису ходили чьи-то тени, и они тянули меня за собой, туда, где, по их мнению, надлежало мне существовать дальше. Никуда идти не хотелось, но меня все-таки повели, и пришлось подчиниться.

Мы долго куда-то ехали, потом меня опять вели по темной изменчивой путаной дороге, но видимая мною реальность вытворяла тогда странные штуки с моим сознанием.