Читаем Билль о правах полностью

Признания Блэки Тоя были только первой ветвью «отравленного дерева» – показаний Хома Вэя. Если первая ветвь тоже отравлена, то и ее отростки будут отравлены, а «отростком» в данном случае является героин, найденный у Джонни Йи. Прокурор на суде признал, что наркотик никогда не был бы найден, если бы не показания Блэки Тоя. Существуют исключения даже из правила исключения. Например, агенты получают информацию о наркотиках в результате своих незаконных действий, но, на их счастье, появляется второй, легальный, источник информации, который является как бы антидотом, т. е. снимает «отраву» с плода. Бывают также ситуации, когда связь между незаконно добытой информацией и последующим обыском настолько тонка, что ее даже трудно назвать причинно-следственной. Да, была получена информация в обход требований Четвертой поправки, но в ход событий вмешалось множество других факторов, и незаконно добытая информация стала лишь одним, возможно даже не самым значительным, из факторов.

Бреннан считает, что события, произошедшие 4 июня 1959 года, исключают подобные сценарии, так как агенты действовали на основании показаний единственного источника (других источников информации у них просто не было), и, если информация была получена в результате нарушений Четвертой поправки, то и все плоды этого «отравленного дерева» будут отравленными, а следовательно, героин, найденный у Джонни Йи, является тоже отравленным (во всех смыслах) плодом и как таковой подлежит исключению и не может быть представлен к рассмотрению судом.

Та же логика применима и к неподписанным заявлениям Блэки Тоя и Вонг Суня. Бреннан отмечает, что, во-первых, согласно множеству решений Верховного суда США, признание вины требует подтверждения независимыми доказательствами, а во-вторых, внесудебное признание одного соучастника, сделанное после ареста, не может быть использовано против другого соучастника. Бреннан, цитируя решение в деле «Смит против Соединенных Штатов» / Smith v. United States, 348 U.S. 147, подчеркивает, что «признание виновности должно базироваться на гораздо более существенных доказательствах, чем неподтвержденные признания, а долгий судебный опыт подсказывает, что правоохранительная деятельность требует следственной работы, которая идет дальше слов, произнесенных обвиняемым».

Итак, в сухом остатке мы имеем:

1) признание Блэки Тоя, полученное вопреки требованиям Четвертой поправки (Хом Вэй ненадежный, непроверенный источник плюс нарушение конституционных прав Блэки Тоя при аресте и снятии показаний);

2) необходимость получить независимое подтверждение фактов, содержащихся в заявлении Блэки Тоя, для «дезинтоксикации» этого заявления;

3) признание Вонг Суня, которое не может служить независимым источником информации в целях «дезинтоксикации» признания Блэки Тоя, поскольку Вонг Сунь был его сообщником.

В отсутствие независимых доказательств, подтверждающих факты, содержавшиеся в признании Блэки Тоя, Верховный суд США постановил аннулировать признание его виновным в судах нижней инстанции.

Практически вся история дел, касающихся Четвертой и Пятой поправок, говорит о том, что в Америке признание своей вины не является «царицей доказательств»[14].

Рассуждая о Четвертой поправке, нельзя пройти мимо самого понятия «обыск». Что такое обыск? Где он может происходить? Является ли подслушивание обыском? Является ли слежка или наружное наблюдение обыском? Может ли полиция обыскать дом человека, где скрывается подозреваемый, даже если этот человек никакого отношения к подозреваемому не имеет? Верховный суд ответил на все эти вопросы в деле «Кац против Соединенных Штатов» – одном из самых важных дел, касающихся Четвертой поправки к Конституции США.

Кац против Соединенных Штатов / Katz v. United States, 389 U.S. 347 (1967)

Чарльз Кац зарабатывал на жизнь тотализатором и считался одним из сильнейших баскетбольных гандикаперов[15] в стране. Он делал ставки от имени своих клиентов, живущих в разных штатах, и брал себе часть выигрышей. Жил он в Лос-Анджелесе и регулярно звонил по телефону в другие штаты для размещения ставок. Зная, что межштатный тотализатор является федеральным преступлением, Кац для размещения ставок пользовался тремя телефонными автоматами, установленными на бульваре Сансет. В 1965 году ФБР вышло на след Каца и установило за ним слежку. На наружные стенки будок двух телефонных автоматов были установлены подслушивающие устройства, а третий автомат по требованию ФБР телефонная компания отключила. Агенты, расположившись неподалеку, могли прослушивать и записывать все разговоры Каца. Услышав, как он произнес: «Give me Duquesne minus seven for a nickel!» («Дай мне Дюкейн минус семь за пятачок»), агенты подбежали к телефонной будке и арестовали Каца.