Читаем Беззаботные годы полностью

– Если молебен состоится после чая, тогда и младшие смогут присутствовать. И мисс Миллимент.

– Ты еще бабушек позови. И Задиру с Щелчком.

Так они тайком прозвали тетушек за внешнее сходство: Долли – с бладхаундом, а Фло – со щелкунчиком.

– А что тут такого? Я считаю, что каждому надо дать шанс. А если Дюши разрешит нам устроиться в гостиной, мы сможем петь гимны под рояль.

Весь день они провели, готовясь к молебну и привлекая к работе Полли и Клэри. Дюши сказала, что им, разумеется, можно воспользоваться гостиной, только придется перенести стулья из столовой, а после молебна унести их на место. Полли красиво надписала пригласительные карточки, Клэри разнесла их.

– А «приглашаются все» – значит, и мистер Рен тоже? – не скрывая страха, спрашивала она. Поговаривали, что мистер Рен страшно багровеет и кричит, если потревожить его днем, когда он обычно отдыхает на сеновале.

– Оставь карточку на крышке ларя с овсом. Он наверняка увидит, – посоветовала Луиза.

– Но я же не верю в Бога, – сказала Иви, которую Клэри застала валяющейся в гамаке.

– Ну и что? Вряд ли в него верит каждый, кто придет. Но вы же верите в мир, правда? – И заметив нерешительность на лице Иви, она добавила: – Или хотя бы не любите Гитлера? А ведь это он хочет, чтобы началась война.

– Да, Гитлера я нисколько не люблю. Ладно, твоя взяла. Я приду.

Миссис Криппс сказала что нет уж, кухню она без присмотра не оставит, но все равно спасибо – так отчиталась Клэри. Тетя Джессика пообещала привезти бабулю на машине. Папа учил Зоуи водить машину, но остановился, увидев Клэри на подъездной дорожке, и сказал – да, они придут оба. Тетя Сибил ответила, что она бы с радостью, но ей придется взять с собой и Уильяма. Не удалось найти только тетю Рейчел и Сид, которые уехали в Сент-Ленардс, в плавательный бассейн, – немножко некрасиво, подумала Клэри, даже не спросить никого из детей, не хотят ли они тоже поехать, а они, конечно, захотели бы, – и Кристофера, которого никто не видел целый день. Макалпайн, который сажал лук-порей, бросил сажать его, взял карточку, некоторое время смотрел на нее с таким непроницаемым выражением лица, что Клэри объяснила, что там написано, и он покачал головой и отдал карточку обратно, но при этом улыбнулся, значит, не рассердился на то, что к нему пристали с вопросом. В целом затея, кажется, имела успех.

Днем начался сильный дождь – к неудобству Кристофера и к счастью для лука-порея. Дождь испортил купание, которое, по словам специалиста из Танбридж-Уэллса, полезно для спины Рейчел, однако позволил Сид провести весь день наедине с ней, нисколько не опасаясь внезапных явлений Иви. Сид сидела за рулем машины Руперта и теперь, когда рядом была Рейчел, могла бы ехать хоть на край света – так она и сказала.

– У тебя так здорово получается, – заметила Рейчел. – Как бы мне хотелось, чтобы ты все-таки разрешила мне подарить тебе машину, – но она знала, что Сид ее ни за что не возьмет. «Когда-нибудь она у меня и так будет», – говорила она, и ее гордость придавала этим словам такой оттенок, словно она давным-давно купила бы машину, только все не доходят руки. Надо было просто подарить, не разводя разговоры, подумала Рейчел опять, любуясь сосредоточенным профилем Сид: высокий, довольно выпуклый лоб, тонкий орлиный нос (как у краснокожей индианки, ответила Сид, когда Рейчел впервые упомянула об этом), широкий, тонко и четко очерченный рот и шея над воротником и галстуком. Сид вела машину осторожно, избегая рывков. Бассейн в Сент-Ленардсе был большой, на открытом воздухе; Рейчел не хотелось ковылять по острым камням в Кудене. Но за время поездки небо потемнело, сменило цвет с прохладного нежно-серого на индиго и вдруг разверзлось дождем. Так что они сходили на «Частную жизнь Генриха VIII» и выпили чаю в чайной – прелестный день, как сказала Рейчел, хотя из всего фильма ей понравилась только Мерл Оберон в роли Анны Болейн в самом начале, но Сид решила, что и Чарльз Лоутон сыграл хорошо.

– А ты не замечаешь никаких странностей? Каждый день мы как будто соскальзываем в этот ужасающий кошмар, который подкрадывается к нам, и все как один продолжаем делать вид, будто ничего особенного не происходит, – она взяла протянутую ей сигарету и потянулась к огоньку. – Я про чайную! Вот сидим мы здесь над тостами и банберийскими слойками…

– Дорогая, а что же нам еще остается? Ведь мы не обладаем ни малейшей властью и не в состоянии поделать ровным счетом ничего.

– Хочешь сказать, и никогда не обладали? Или все-таки что-то да могли, но просто ошиблись в выборе людей?

– Не думаю, что мы выбрали каких-то особенно не тех. Просто общий климат плох: суждения, невежество, предубежденность, самонадеянность…

– У нас, у немцев – или у тех и других?

– О, немцы в ином положении. Настолько плохом, чтобы захотеть перемен любой ценой.

– Думаешь, они хотят войны?

– Думаю, они на нее рассчитывают. Вряд ли люди просто так станут бросать родину и все свое имущество.

– Какие люди? – растерялась Рейчел.