Читаем Беззаботные годы полностью

Сначала он посмотрел на свою мать: Дюши сидела абсолютно прямо, не сводя глаз с радиоприемника, словно мистер Чемберлен находился в комнате и обращался к ней лично. «Сколь ужасной, фантастичной и неправдоподобной представляется сама мысль о том, что мы должны здесь, у себя, рыть траншеи и примерять противогазы лишь потому, что в одной далекой стране поссорились между собой люди, о которых нам ничего неизвестно…» Он перевел взгляд на сестру, полулежащую на диване, и Сид, сидящую на подлокотнике у нее в ногах. Казалось, они не смотрят друг на друга, но Сид вдруг протянула Рейчел пепельницу, чтобы та затушила сигарету. «Я без колебаний нанес бы и третий визит в Германию, если бы считал, что от него будет прок…» Взглянул на Полли и Клэри, сидящих бок о бок на полу и обхвативших руками колени: Полли хмурилась, прикусив нижнюю губу, а Клэри, его дочь, посмотрела на нее и на виду у отца качнула коленями так, чтобы коснуться ими коленей Полли. Полли подняла глаза, и крохотная улыбка, порхнувшая по лицу Клэри, озарила его таким воодушевлением и любовью, что он, потрясенный ее красотой, невольно прикрыл глаза. А когда снова открыл их, она стала самой обычной, прежней Клэри и смотрела в пол. Он пропустил всю речь, кроме самого финала: «Я сам до глубины своей души являюсь сторонником мира. Вооруженный конфликт между государствами – кошмар, с моей точки зрения…» Леди Райдал, орлиный нос которой, освещенный лампой, отбрасывал резкую тень, восседала в лучшем кресле, упираясь правым локтем в подлокотник, а елизаветинской кистью в крупных и грязноватых кольцах с бриллиантами подпирая бледную щеку. На ее лице застыло трагическое выражение, которое большинству людей не удалось бы сохранять долго, но пока Руперт наблюдал за ней, ее лицо оставалось неизменным. Резко контрастировало с материнским лицо Вилли, сидящей рядом на неудобном стуле из столовой, – естественным выражением крайней усталости. На мать она была похожа лишь в той степени, как очень плохой портрет напоминает того, кто для него позировал, подумал он, – «жизнь для людей, которые верят в свободу, не стоит того, чтобы…» (а, так значит, он все-таки хочет войны?), «но война – это ужасно, и мы, прежде чем вступать в нее, должны прекрасно отдавать себе отчет, насколько важно и велико то, что поставлено на карту». Руперт посмотрел в другой конец комнаты: Анджела не сводила с него глаз. Заметив, что и он глядит на нее, она вспыхнула. Господи, мелькнуло у него. Неужели Зоуи все-таки была права? Зоуи сидела на подоконнике позади Анджелы. Он послал ей воздушный поцелуй, и тревога на ее лице сменилась неожиданной благодарностью – раньше он видел на нем такое выражение, когда что-нибудь дарил ей. Взгляд на отца он перевел как раз в тот момент, когда выступление кончилось.

– Ну-ка, дети, поцелуйте дедушку на сон грядущий, – распорядился Бриг, – а с завтрашнего дня начнем рыть бомбоубежище – совсем вылетело из головы, хорошо, что этот малый мне напомнил.