Читаем Беззаботные годы полностью

Кристофер бежал, накинув на шею свободно связанные шнурками сандалии. Он предпочитал бегать босиком, а обувь признавал лишь в экстренных случаях, когда на земле попадаются опасности вроде стекла или гвоздей. Репьи и камушки не оставляли даже следа на его ороговевших подошвах, а прикосновение к влажной траве настолько бодрило, что он мог бы бежать вечно. Однако спешил он обычным путем в лес, только на этот раз с радостью осознавая, что Тедди там не будет, что он не появится как из-под земли и не помешает ему, и вообще проведет вдали отсюда весь день. Кристофер решил воспользоваться случаем, чтобы перебраться на новое место; далеко уйти он не мог, брать с собой палатку было бессмысленно – Тедди не должен был понять, что у него теперь другой лагерь, поэтому взять предстояло лишь самое необходимое, а все остальное бросить на прежнем месте. Но перенести с места на место все равно требовалось многое, и вдобавок принять окончательное решение насчет новой дислокации. Очевидным местом выглядел противоположный конец леса у пруда, пока он не подыщет уголок подальше, но опять-таки возле воды. То, что он сумел найти воду с помощью ореховой рогульки, означало, что теперь у него более широкий выбор, но с другой стороны, найти воду – это не все, надо еще докопаться до нее. Тем не менее собственные способности лозоискателя и удивили, и заворожили его: раньше он никогда не видел даже, чтобы так искали воду, и все эти годы дар таился в нем, неизведанный и неопробованный. Интересно, на что еще он способен? Может, есть такая книга, в которой перечислены магические способности, чтобы он мог проверить себя, – правда, сейчас ему не до этого. Труднее всего взять так, чтобы Тедди не заметил непромокаемую подстилку, но если оставить палатку, то без подстилки ему никак не обойтись. Придется спать, завернувшись в нее, если пойдет дождь, а он, похоже, как раз надвигался. Все вокруг было серым и неподвижным, окутанным белесой дымкой; деревья стояли золотые, желтые и оттенка карамели, ягоды переступня краснели, доспевая, шиповник и боярышник уже созрели, терновник под сизым налетом стал совсем черным. Жаль, что все они несъедобны, но ведь есть еще ежевика и каштаны, сплошь усыпанные плодами, в кожуре похожими на зеленых ежиков – каштаны так здорово жарить. Приближаясь к лесу, он заметил цаплю, которая наклонилась к самой воде у топкого берега ручья на опушке – охотилась на лягушек. Если бы людям, как животным, целыми днями пришлось добывать себе еду, им было бы некогда делать самолеты или бомбы. Истинность и простота этой мысли настолько поразили его, что он решил обязательно что-нибудь сделать – например, написать письмо в Times или премьер-министру, который, похоже, славный малый и совсем не горит желанием воевать. Он уже достиг своего лагеря, ручей, островок и мшистый берег казались знакомыми, как дом, только домом больше не были. Он отстегнул полотнища палатки, заполз внутрь, нашел довольно пресное и черствое печенье и свою тетрадь и принялся составлять список самого необходимого.

– …и в час – обед в вашем клубе с мистером Тедди.

– Бог мой, а ведь точно! Совсем забыл. Спасибо вам, мисс Сифенг. – Его улыбка, в которой отчетливо читалось «что бы я без вас делал!», не уставала согревать ей душу. – Дайте мне десять минут, и я встречусь с Хоскинсом.

– Хорошо, мистер Эдвард.

«Боже, я, должно быть, впадаю в маразм», – думал Эдвард. Обед с Тедди означал, что на пристань он не попадет: Тедди наверняка ждет похода на спектакль или в кино, не говоря уже о чаепитии у «Гантера» после него. А он планировал съездить на пристань пораньше, и поскольку оттуда рукой подать, заодно прокатиться до Уодхерста и сводить Диану на ужин. От Вилли он сумел отделаться, хотя и пришлось прибегнуть к непопулярным мерам, но теперь по-настоящему влип. Он отодвинул кресло от стола, взвалил ноги на стол – в этой позе ему всегда думалось лучше. «Но я хотя бы на скрипке не играю», – сказал он себе, имея в виду эксцентричного младшего брата Брига, которому предложили работу в семейной фирме, а он ничего не делал, только пиликал у себя в кабинете. Когда же Бриг указал, что бизнесу это не способствует, его брат ответил, что жене не нравится, когда он музицирует дома. Он стал кем-то вроде эмигранта, которому семья посылает деньги с родины, и уехал жить куда-то на север. Этот кабинет раньше занимал он, и рядом с большими скучными снимками мужчин в белых рабочих комбинезонах, гордыми и вместе с тем жалкими рядом с громадными стволами поваленных деревьев, по-прежнему соседствовала нечеткая фотография, которую Эдвард втайне любил, – Сигети со своей скрипкой.

Итак, прикинем. А если взять Тедди с собой на пристань? Не пойдет, не может же он оттуда добраться поездом. А если отправиться на пристань сразу же после встречи с Хоскинсом? Уже лучше. Только сначала позвонить Диане.