Он знал, как ей было больно, когда он рвал ее запястье, пуская горячую кровь, когда затаскивал в круг и отдавал пустоте, такую хрупкую и уязвимую. Он знал, как было невыносимо ей, живой и полной чувств, когда Нечто вырывало частицу ее самой.

Он выдерживал свои муки, но едва справился с ее страданиями. Вагнер бросил Фреду в ритуальном зале, утратившую связь с действительностью, опустошенную, обессиленную, словно прошедшую через адские жернова. Он знал, как плохо ей будет. В первый раз, проводя подобное с собой, он чувствовал, словно его выпотрошили, а затем залили внутрь кислоты, а ведь он был бессмертным и лишенным человеческой уязвимости и телесной слабости.

Вернувшись к себе, Вагнер получил вызов от Аспикиенсов — они срочно хотели его видеть. Что-то важное назревало, и Рейнхард с мрачной обреченностью осознал, что ему остается только надеяться, что Фреда все же покинет Цитадель, Прагу и страну вообще, пока он будет пытаться решить вопросы с Аспикиенсами.

Вагнер забрал телефон, который дал ей: она будет ему звонить, нельзя этого допустить. И хорошо, что его не будет, когда она очнется и попробует найти его в Цитадели. В том, что она именно так и поступит, он уже не сомневался.

Вампир положил в оставленную в машине сумку Фреды записку о встрече на пивоварне Страговского монастыря. Там тихо и это место удалено от любого обиталища пражских вампиров. Вагнер снова связался с Метте и договорился, что она дождется Фреду и увезет силой, если понадобится.

Попытка номер два должна стать успешной.

— За сутки она придет в себя. Но ты жди ее дольше, чем укажешь в записке. Жди до утра, стоя на дороге, возле монастырской стены, — сказал он. — Если она так и не появится, приезжай сюда. Пока меня не будет, в Цитадель тебе не попасть, даже в паркинг, но ты можешь ждать ее где-то поблизости, чтобы не пропустить.

— Сколько же мне ждать?! — взвилась Метте. — Услуги услугами, но у меня есть и свои важные дела и тебе это известно. Я не могу все время посвящать тому, о чем меня просишь ты.

— Я понимаю, и обещаю не злоупотреблять твоей любезностью. За мной будет долг, без срока давности, — твердо проговорил Рейнхард. — Прошу, не исчезай, будь на связи. Я вернусь, самое большее через сутки, найду ее, где бы она ни была на тот момент, и заставлю уехать отсюда любыми способами. Только дождись ее и увези. И тверди ей только то, что уже было сказано, — напомнил он. — В конце концов она во все поверит.

Глава 6. Что было, что будет, чем сердце успокоится

Фреда беспрепятственно выехала из ворот паркинга. Невидимая пелена, ограждавшая и скрывавшая вход в Цитадель от реального мира, мимолетно вызвала уже знакомое ощущение легкой дезориентации.

Когда проезжала через внутренний дворик, краем глаза заметила за фонтаном темный силуэт: кто-то, сгорбившись, неподвижно сидел на лавочке. Не задерживаясь, не всматриваясь, не раздумывая больше, Фреда покинула двор и тихий район.

Она доехала до Городской библиотеки, там оставила кроссовер и поймала такси до Страговского монастыря. Фреда попросила водителя после Манесова моста не сворачивать к Вояновым садам, а следовать путем, пролегающим через лесной массив. Водитель только пожал плечами: чем длиннее дорога, тем больше выручка.

На место Фреда прибыла с опозданием в пять минут. В баре пивоварни за каждым столиком кто-то сидел, но никого знакомого видно не было. Заметив, что посетители покидают столик, расположенный слева от длинной барной стойки, Фреда заняла освободившееся место, сев спиной к стене. Заказав подошедшему официанту кружку «Св. Норберта», принялась осматриваться внимательней: никто из присутствующих не проявлял к ней видимого интереса и не смотрел в ее сторону.

Чувствуя явную заторможенность мыслительного процесса и физическую слабость, Фреда потягивала пиво, хрустела солеными гренками и пыталась сообразить, что будет делать, если…

Если никто не придет.

Если придет тот, кого она видеть точно не захочет.

Если придет тот, кого она знать не знает.

Поразмыслив и прикинув, Фреда решила, что во всех трех случаях станет действовать по обстановке, прислушиваясь к своим инстинктам, но все равно в итоге ей придется куда-то бежать и прятаться. А прятаться ей негде.

Чего она ждала, явившись сюда? Самым верным было бы считать, что все мосты сожжены, и выкручиваться из всего нужно самой. Но каким образом это возможно, Фреда пока не представляла: ни денег, ни документов у нее нет, и она по-прежнему числилась в розыске.

И неужели ей нужно все же убедить себя, что все с Вагнером было лишь какой-то нелепой и жестокой фантасмагорией? От этой мысли содрогнулась, как от резкого дуновения лютого зимнего ветра, а поспешно сделанный большой глоток ледяного пива только усугубил ощущение.

От столь сильных разочарований не найти спасения. Ей никогда не оправдать свою глупость и легковерность, никогда не смириться с тем, что она поверила в нечто, несуществующее на самом деле.