Вера в Бога требует от человека определенного насилия над разумом, на которое смогли решиться лишь немногие из экзистенциалистов. В религии же они находили только пустые слова и ритуалы, видя в ней еще один печальный итог западной цивилизации. Больше всего бранных слов досталось религии от Фридриха Ницше.

Сегодня неприлично быть христианином. Во мне зарождается чувство омерзения <…> Оглядываюсь по сторонам: не осталось ничего от того, что когда–то именовалось истиной, и мне нестерпимо слышать слово «истина» из уст жреца. Сегодня каждому следует знать, что богослов, жрец, Папа не заблуждаются, но лгут, — лжива каждая произносимая ими фраза, и они уже не вольны лгать «невинно» и «по неведению». Жрец, как и всякий человек, тоже знает, что нет ни «бога», ни «грешника», ни «искупителя», что «свобода воли» и «нравственный миропорядок» — ложь: серьезно и глубоко преодолевающий самого себя дух уже никому не дозволяет не ведать о том…

Одному интеллекту и ничему иному и следовало бросить вызов.

Серен Кьеркегор

Наш разум оставил нас с пустыми руками. Оказавшись наконец одни, мы обнаружили себя в роли не более чем правителей пустыни.

Альбер Камю

Безумная мудрость экзистенциалистов заключалась в том, что они бросили вызов и Богу, и разуму, а тем самым и притязаниям Запада на то, что человеку во Вселенной отведена особая роль. Для них мы уже не были какими–то избранниками, на которых, как на детей, взирает сверху милостивый Бог, наш Отец; не верили они уже и в то, что человеческий интеллект способен отыскать истину или обнаружить в нашей жизни некий высший смысл. Эти выводы, вместе с теорией Дарвина и трудами Фрейда, вызвали смятение в западной душе. Человеческий ум и душа — любимые детища [118] западной философии и религии — перестали быть средоточием мироздания, и экзистенциалисты взяли на себя скорбную обязанность оплакать их кончину и написать некролог. Отчаяние, которое испытывали эти западные мыслители, носило как личный, так и коллективный характер: они жалели себя и потерянную человечеством веру.

Я навсегда отчужден от самого себя. В психологии, как и в логике, имеются многочисленные истины, но нет Истины. «Познай самого себя» Сократа ничем не лучше «будь добродетелен» наших проповедников: в обоих случаях обнаруживаются лишь наши тоска и неведение. Альбер Камю

Миру более нечего предложить человеку, который мучается и страдает.

Мартин Хайдеггер

Поскольку бог мертв, осталась одна история и власть силы.

Альбер Камю

Экзистенциалисты пытались по–разному уйти от своих страданий. Серен Кьеркегор обратился все к той же вере, вернувшись в объятия Бога. Ницше увлекся внушающим трепет мифическим Заратустрой и стал с исступлением доказывать, что человек должен развить в себе волю и силу духа и построить новый мир, в котором не будет Бога. Другие — Альбер Камю и в особенности Жан — Поль Сартр — нашли временное утешение в марксизме. Подобно ловкачам, экзистенциалисты стремились развенчать моральные заповеди и религиозные учения своего времени — и тоже стали жертвами создавшегося хаоса. В отличие от даосов и дзэн–буддистов, нашедших спасение в жизни, лишенной смысла, многие экзистенциалисты впали в глубокую депрессию из–за своей неспособности понять цель мироздания. Разочаровавшись в Боге и разуме, эти философы оказались один на один с пустой, неизвестно зачем [119] существующей Вселенной. Отчаяние наполняло их сердца и их сочинения: романы «Тошнота», «Страх и трепет», «Понятие страха», «В тупике» и другие.

Хотя большинство философов–экзистенциалистов и исследовали с помощью своего интеллекта царство безумной мудрости, в жизни многие из них были обречены на то, чтобы стать жертвами этого нового поворота западной мысли. Им не хватало одного: выбраться за пределы своего ума, несмотря на то что некоторые стремились к этому любой ценой. Кое–кто из них попробовал пойти по пути абсурда.

ПУТЬ АБСУРДА