Читаем Безумная мудрость полностью

Все слова Платона об «идеях» (например, его утверждение о том, что благое является благим в силу того, что оно приобщается к «благости») — это не что иное, как обычная тавтология. Уверовав в собственный ум, Платон умудрился пренебречь основными законами логики. Правда, следует заметить, что Аристотель сформулировал эти законы несколько позже, так что, возможно, Платон просто посчитал, что ему это сойдет с рук. Если бы какой–нибудь даосский или дзэнский наставник вмешался в один из диалогов Платона, быть может, западный мир был бы избавлен от некоторых умственных ограничений, а возможно, и от некоторых физических также.

На вложенные Платоном в уста Сократа слова о благом и реальном дзэнский наставник мог бы ответить таким высказыванием: «Ваша тога не в порядке» или чем–то в этом роде. Тогда, быть может, кто–нибудь подхватил бы этот восточный «мотив» и стал бы основоположником такого направления западной мудрости, которое уделило бы бытию не меньшее значение, чем знанию.

Хотя многие считают, что в той трещине, которая образовалась между разумом и телом, виноват Декарт, начало ей положил все–таки Платон. Истина, по его мнению, является плодом одной лишь работы разума; телесные и чув ственные желания только сбивают человека с пути.

Тело является для нас источником бесконечных забот, хотя бы лишь в силу того, что нуждается в пище; и кроме того, подвержено болезням, которые, овладевая нами, препятствуют нашему поиску подлинного смысла бытия. Тело наполняет нас желаниями, вожделениями, страхами, всевозможными фантазиями и глупостью и, если верить людям, лишает нас нашей мыслительной способности. Опыт говорит нам о том, что, если мы хотим обладать истинным знанием чего–либо, мы должны отказаться от своего тела — душа должна созерцать вещи в самой себе; тогда мы обретем мудрость, которая нам так желанна и возлюбленными которой мы себя называем.

[111]

Платон был также убежден, что с помощью искусства истину никогда не постичь. В отличие от философии и науки, являющихся продуктами одного лишь разума, искусство представляет собой чувственное восприятие объектов.

У Платона… впервые появляется та трещина между рассудочным и иррациональным, что стала для Запада тяжкой ношей, которую он нес все это долгое время, пока наконец дуализм не предстал перед нами в самом своем неприглядном виде в современной культуре.

Уильям Барретт

Возможно, принижая значение искусства и поэзии, Платон стремился тем самым поставить разум выше столь почитаемых в Греции богов, с сопровождавшими их культ мифами, театром и пышными ритуалами.

Платон не просто разделил тело и разум, он оторвал рассудок от всех переживаний человека.

В конце концов идея о верховенстве разума свелась у Платона к необходимости передачи власти в руки кучки царей–философов, которым следовало беспрекословно подчиняться, поскольку лишь они одни знали, что такое истина и добро. В «Государстве», а также в своем последнем труде «Законы» Платон намечает контуры своего идеального государства, которое держится на кастовой системе, сильной регулярной армии, строго упорядоченной системе образования, призванной воспитывать образцовых граждан, и законах, которые должны ограничивать свободу слова. Смешно сказать, но платоновское совершенное общество приговорило бы Сократа к смерти точно так же, как это сделала реально существовавшая греческая система власти. Те принципы, на основе которых Платон собирался построить свое государство, неизбежно привели бы к тому, что его цари–философы превратились бы в тиранов.