Читаем Безумие толпы полностью

– Попытаемся прояснить кое-что. У нас есть несколько сценариев. Первый. Намеченной жертвой новогодней вечеринки была Эбигейл Робинсон.

С этими словами он вписал ее имя в пункт «Жертва».

Рядом под словом «Мотив» он вывел: «Кампания по массовой эвтаназии / шантаж».

В графу «Подозреваемые» он внес имена Винсента Жильбера и Колетт Роберж.

– Не исключается и Симон Тардиф, – добавила Изабель. – Хотя он в самом низу списка.

– Согласен. Другой сценарий, – продолжил Гамаш, – состоит в том, что мадам Шнайдер и была все время намеченной жертвой.

– А мотив? – спросил Жан Ги. – Мы думали, что Марию убила она, но после письма Пола Робинсона…

– Мы не знаем наверняка, является ли это письмо признанием, – сказала Изабель. Она уперлась локтями в столешницу, наклонилась над столом.

– Эбигейл все это время считала, что Марию убил отец, – произнес Гамаш. – Но мы вернулись к другой версии. Может быть, разбирая вещи, она находит что-то такое, из чего делает вывод, что он не убивал Марию. Узнаёт правду.

– Что Марию убила Дебби, – сказал Бовуар.

Арман одобрительным жестом направил на него фломастер, потом повернулся и обвел имя Дебби кружочком.

– А мотив? – спросил он. – По мнению Эбигейл, Дебби становится убийцей не только сестры, которую Эбигейл любила, но и опосредованно – отца.

– Отца, отправившего мадам Роберж письмо, – продолжил Бовуар, – в котором просит показать его Эбигейл, считая, что она и убила Марию. Таким образом он давал дочери понять, что ей ничто не угрожает.

– Вот только она никого не убивала, – проговорила Изабель. – Вы можете себе представить, какими были бы ее чувства, если бы она поняла: ее отец столько лет жил с убеждением, что она убила свою сестру? А потом, не имея на то никаких оснований, наложил на себя руки. И как бы она тогда относилась к Дебби?

– Она бы ее возненавидела, – сказал Бовуар.

Но Изабель отрицательно качала головой:

– Я думаю, мы сильно все усложняем. Мотив, по-моему, должен быть связан с чем-нибудь недавним.

– Так это и было недавно, – заметил Бовуар. – Для Эбигейл.

– Продолжай, – сказал Гамаш Изабель. – Что, по-твоему, произошло?

– Я думаю, правилен ваш первый сценарий. Намеченной жертвой была Эбигейл. Думаю, кто-то на вечеринке увидел ее. Этому человеку была ненавистна программа Робинсон, и он решил не упускать шанса остановить ее.

– А кандидаты у тебя есть? – спросил Бовуар.

– Винсент Жильбер. Может быть, с помощью Колетт Роберж, – предложила Изабель. – У них был мотив. И возможность тоже была.

Гамаш повернулся к доске, принялся разглядывать фотографии, схемы. Что-то не складывалось. Не хватало какого-то маленького фрагмента.

Потом он подошел к столу и перечитал письмо. И начал прозревать.

– Есть еще кое-что, patron, – сказал Жан Ги, занимая место Гамаша у доски.

Он взял красный фломастер и написал: «Хания Дауд».

Гамаш вскинул брови. Как он мог о ней забыть? Может быть, потому, что другие находились на виду и чуть ли не подпрыгивали, чтобы на них обратили внимание. А Хания Дауд держалась незаметно. С мачете в руке. Невидимая в темноте.

Он подумал, не осталось ли в этой молодой женщине запала на еще одно, последнее убийство. А потом ça va bien aller. Все будет хорошо. Она могла отложить мачете в сторону. Утихомириться.

Он положил письмо.

– Я думаю, нам пора пообедать.

* * *

Они решили, что в оберже, где полно подозреваемых, будет не слишком уютно сидеть за обеденным столом, и отправились к Гамашам.

Арман пошел в кухню к Рейн-Мари, а Изабель и Жан Ги удобно устроились в гостиной.

Арман с порога увидел Ханию Дауд с длинным ножом в руке, направленным на Рейн-Мари, которая стояла к ней спиной.

Он почувствовал, как ёкнуло сердце, как напряглись мышцы. Все вокруг замедлило движение, кроме готовой обрушиться волны ужаса и адреналина. А потом так же мгновенно мир стал прежним.

Издержки профессии. Фейерверки казались выстрелами, а все ножи – оружием убийства, в особенности когда они направлены на любимого человека.

– Я не знал, что вы здесь, – сказал он Хании.

– Это очевидно. И я вижу, какое доставила вам удовольствие.

Он улыбнулся:

– Нет. Вы просто увидели мое удивление. Мы всегда вам рады.

– Привет, Арман. – Рейн-Мари повернулась. – Я уговорила Ханию остаться на обед. Она была настолько любезна, что согласилась съездить со мной к Гортонам, отдать им последнюю коробку.

Арман поцеловал жену в щеку, потом взял кухонную доску, багет, нож.

В кухне стоял аромат тушенного в вине петуха и свежего базилика – Хания порвала его листья и выложила на блюдо с нарезанными помидорами и бурратой.

Даниель с семьей и Анни с детьми уже вернулись в Монреаль. Они собирались погостить еще, но Рейн-Мари и Арман решили, что им лучше уехать. В другой раз останутся подольше, когда в деревне не будет убийцы. Что, впрочем, для Трех Сосен было вариантом маловероятным.

– Что еще мне сделать? – спросила Хания.

– Можете поставить это блюдо на стол, – сказала Рейн-Мари. – А потом налейте себе вина и присоединяйтесь к остальным в гостиной. Обед будет минут через двадцать.