Читаем Бездомные псы полностью

И тут он наконец расправил крылья. Не было ни одного правого дела, за которое он бы не вступился, ни одного газетного тигра (любимое выражение самого Кевина), которому он не пощипал бы шкуру. Когда в университет с официальным визитом прибыла Ее Величество, именно Кевин возглавил демонстрацию протеста, которая, к сожалению, выродилась в бесславную потасовку с эскортом и университетскими боссами. Когда президент некоей южноамериканской республики, совершая турне по Великобритании, опрометчиво вознамерился поужинать в компании вице-канцлера и других высокопоставленных особ в гостинице неподалеку от университетского городка, именно Кевин стал во главе небольшого отряда, члены которого учинили погром в гостиничном сквере и даже сумели нанести мелкие физические увечья некоторым из гостей, включая двух хрупкого сложения старушек. Именно Кевин столь яро стоял на страже общественных интересов, что южноафриканским регбистам посоветовали отказаться от встречи с командой университета, каковому совету они и вняли. К гастролям советского балета Кевин почему-то отнесся более терпимо, однако когда университетское начальство сочло необходимым укрепить дверь канцелярии, дабы обезопасить ее от нежелательного вторжения, Кевин со своей дружиной выдрал дверные петли из косяка и удерживал канцелярию целых четыре дня, уничтожив за это время все документы, которые содержали (или могли содержать) сведения, компрометирующие отдельных студентов. Даже в пылу борьбы за установку автоматов, торгующих презервативами на территории университета, Кевин нашел время сколотить группу, которая посредством буйных выкриков и угрожающих действий сорвала выступление члена кабинета министров от консервативной партии на заседании профсоюза. (Это было вскоре после успешного налета на приходскую церковь, викарий которой решил передать пожертвования прихожан на нужды бедствующих арабов — или, может быть, бедствующих евреев, какая, в сущности, разница?) Возможно, он преуспел бы даже в самом грандиозном своем начинании — в борьбе за отмену письменных экзаменов, предшествующих (не станем добавлять «с целью проверки знаний») получению академической степени, но тут на него внезапно и совершенно незаслуженно обрушилась неприятность сугубо личного характера, причем в кои-то веки Кевину пришлось иметь дело с противниками, которые даже ему оказались не по зубам.

Будучи верным последователем Ричарда Невилла и ему подобных, Кевин, понятное дело, отличался в студенческие годы полнейшей неразборчивостью в отношениях с женщинами, как и подобает молодежному вожаку его толка. Человеку столь ярких дарований зазорно было обременять себя сердечными привязанностями, однако при этом он никак не мог допустить, чтобы неудовлетворенные природные инстинкты ущемляли свободу его вольного духа. Исходя из всего этого, когда на третьем году пребывания Кевина в университете одна из его подружек, темнокожая, обнаружила, что беременна, он объявил ей, что она сама во всем виновата, ибо не приняла соответствующих мер предосторожности; а когда она решительно с ним не согласилась, даже вздумала проявлять настойчивость, регулярно являясь по вечерам к нему на квартиру и закатывая сцены, он в конце концов дал ей хорошего тумака и выставил за дверь. На свою беду, Кевин не учел одного обстоятельства, а именно что девушка, происходившая из Вест-Индии, принадлежала к очень почтенному семейству: отец ее был директором школы на Ямайке, один старший брат — офицером-парашютистом, а другой — профессиональным водолазом в торговом флоте. Узнав от Луэллы о случившемся, оба этих джентльмена одновременно испросили у начальства отпуск и заявились в университет с целью во что бы то ни стало повидать мистера Кевина Гамма. Не надо думать, что Кевин, при всей своей удали, был человеком безрассудным и не умел трезво смотреть на вещи. По примеру братьев китсовской Изабеллы, Кевин бежал, не оставив ни следа, из города. Короче, устремился прочь. Смешавшись с безликой лондонской толпой, он несколько недель никуда не показывал носа, так как друзья предупредили его, что джентльмены из Вест-Индии высказали весьма недвусмысленное намерение снова наведаться в университет, если проведают о возвращении Кевина.