— Это вряд ли получится, я еле лапы волочу. Овцу убить я не смогу. Придется поискать мусорный бак, да чтобы собак поблизости не было. А то поднимут тревогу — и нам конец. А потом надо будет подумать, что дальше.

Раф снова прыгнул в оконце, и Шустрик, с облегчением, которое часто приходит, когда расскажешь кому-нибудь о своем горе, последовал за ним. Еле-еле, не особенно понимая, куда они идут и зачем, два пса поплелись к югу, в сторону угрюмой вершины Высокого кургана, которая маячила на освещенном луной ночном небе.

СТАДИЯ ШЕСТАЯ

Дигби Драйвер не всегда был известен под этим именем, по той простой причине, что не всегда его носил. Родился он лет тридцать тому назад, вскоре после Второй мировой войны, в небольшом городке одного из центральных графств; звали его тогда Кевином Гаммом. Правда, «Кевин» не было его крестным именем, поскольку его вообще не крестили (но это уж не его вина), тем не менее с этим именем он и вырос, а нарекла его так не то мать, не то бабушка. Кто именно — мы никогда не узнаем, поскольку вскоре после его появления на свет мать препоручила всю заботу о нем бабушке и навеки исчезла из его жизни. Отчасти рождение Кевина и послужило тому причиной, ибо личность его отца была темна, однако супруг его матери не без оснований возлагал всю ответственность на одного солдата-американца, которых в то время в Англии кишмя кишело. Безусловно, имелись веские улики, подтверждавшие это предположение, и хотя миссис Гамм упорно все отрицала, бедняжка Кевин сделался сперва casus belli[5] между ними, а недолгое время спустя и вовсе послужил разрыву брачных уз, которые никогда не отличались особой прочностью. Миссис Гамм стала приглядывать замену и вскоре приглядела сержанта из Техаса, с которым, как это принято говорить, «вступила в связь». Судя по всему, сержант обрадовался бы Кевину не больше, чем мистер Гамм, и миссис Гамм (чье имя, между прочим, было Мейвис), предугадав это внутренним чутьем (что было нетрудно), решила не подвергать его столь суровому испытанию. К моменту, когда Кевин научился говорить, миссис Гамм пребывала в отсутствии уже два года, а поскольку ее матушка не имела ни малейшего понятия, по какую сторону Атлантики ее разыскивать, ей пришлось, преодолевая неохоту, взять на себя заботы о Кевине.