Поначалу ничего не удавалось рассмотреть, но потом, подняв глаза к скудному источнику света, он с чувством узнавания и облегчения увидел кроликов, — бесконечные ряды кроликов, — сурово взиравших на него с потолочных балок и освещенного лампадой алтаря. Здесь тоже было ужасно холодно, и во всем здании царило полное беззвучие, нарушаемое лишь его кашлем, гулко отдававшимся под сводами центрального нефа.

— Помогите! — воззвал мистер Пауэлл к рядам безмолвных голов.

Не шелохнулись, будто и не слышали. И тогда он упал на колени:

— Помогите! Мне плохо! Вы видите меня?

— Не видим, — сказал кролик. — Мы составляем личное послание Министру.

— Вот, выпей-ка чайку, — пригласила собака с автоматом наперевес, появляясь откуда-то из-за его спины. — Как ты себя чувствуешь?

Мистер Пауэлл поднял голову, прокашлялся, выплюнул мокроту в носовой платок и обвел затуманенным взглядом нетопленую сумеречную комнату.

— Все в порядке. Я скоро очухаюсь, родная. Просто сон скверный приснился, прямо-таки гадкий. Ведь уже пора шторы закрывать, да? Скажи Стефании, что она моя лапушка, ладно? И что я постараюсь завтра поправиться и почитать ей дальше про доктора Дулитла. Мне обязательно нужно во вторник на работу, обязательно.

СТАДИЯ ДЕВЯТАЯ

21 ноября, воскресенье

(Из «Воскресного оратора»)

ВОТ ОНИ — ЧУМНЫЕ ПСЫ!

Сенсационные фотографии, сделанные автомобилистом, подвергшимся нападению

Джефри Уэсткот, банковский служащий из Уиндермира, и его квартирная хозяйка миссис Роз Грин, застигнутые по дороге домой снегопадом, который вот уже сутки держит в ледяных тисках Озерный Край, испытали вчера страшное потрясение. В чем причина? Она перед вами — по счастью, счетовод Джефри, помимо мужества и хладнокровия, обладает также фотоаппаратом и талантом фотографа, за что наши читатели должны быть ему в высшей степени признательны.

— Я совершенно выбит из колеи, — признался Джефри, которого вы видите на снимке оправляющимся от пережитого потрясения в уютном доме миссис Грин, где он снимает квартиру. — Мы с миссис Грин поехали на машине в Кезуик, где она закупила продукты и зашла в гости к приятельнице. По дороге домой мы остановились милях в пяти к северу от Данмейлского взгорья и ненадолго вышли из машины, и тут-то эти бешеные псы — другого слова я не подберу — выскочили, точно из-под земли, и накинулись на нас. Их было две штуки, оба дикие и свирепые, как русские степные волки. Не знаю, повергает ли чума своих жертв в бешенство, однако после того, что мы видели, я не удивлюсь, если это так. Они вытащили из машины все продукты, купленные миссис Грин: мясо, масло, печенье, все до крошки, и в три минуты уничтожили все подчистую. Пожирание пищи настолько их захватило, что я даже рискнул подойти поближе и сделать несколько снимков. Как машина? Не сыпьте мне соль на рану, мой великолепный «вольво», спортивная модель, в отличном состоянии… с ним придется распрощаться. Я никогда не соберусь с духом сесть в него снова, несмотря ни на какие лабораторные анализы и ни на какие заверения здешних властей. Кто его знает, чума — это все-таки чума, правда?