Читаем Без лица (СИ) полностью

Не выдержав, Рокудо развернулся, собираясь бежать прочь, но внезапно застыл в ужасе, не в состоянии сделать больше и шага. Перед ним, на весь горизонт, простиралось монументальных размеров черное солнце, готовое вот вот поглотить всю пустыню. Его форма была искажена, а края горели пламенем, словно в затмение.

И на фоне этой прекрасной, и с тем пугающей картины, к Рокудо словно из горизонта, приближалась обнаженная девушка. Ее длинные, кудрявые волосы были обуглены и седы, шаг мягок, а лицо молодо и свежо, словно она только достигла совершеннолетия.

Приблизившись, девушка положила парню руку на щёку.

— Эйверин… Почему ты тут? — Рокудо окончательно потерял волю к какому либо сопротивлению. В его взгляде читалось отчаяние, а сам он был разбит.

— Ты ведь хочешь к нам? — прошептала девушка, и они соприкоснулись лбами.

— Мы не виним тебя за всё, что случилось. Я — не виню. Мы простим тебя. Лишь приди к нам, дай нам шанс начать всё с начала.

— Но Феликс…

— Плевать на него, он никогда не нравился мне так же, как ты. Вы оба не смогли ничего сделать, но ты хотя бы пытался, — девушка продолжала гладить Рокудо по щеке, пока их губы сближались.

На момент, Рокудо был готов отдаться этой иллюзии. Однако… в голове у парня возник образ Феликса и Эйверин: достойная пара двух сильных людей, чьи отношения и судьбу он однажды не смог спасти. Он хорошо помнил тот день. Тот момент, когда Феликс: стойкий, никогда не сдающийся и не знающий горя парень, превратился в тень себя прошлого. Разбитого горем и судьбой человека, утратившего надежду. В тот день даже его собственный атрибут восстал против него самого.

— Что вообще, мать твою, ты делаешь? — Внезапно закричал Рокудо, с презрением глядя на «Эйверин». Он слишком хорошо знал эту девушку. Ее принципы и достоинство никогда бы не позволили ей сказать нечто вроде «плевать на него» про своих друзей.

— Дорогой…

— Как ты смеешь притворяться этими людьми? По твоему, это смешно? — Страх и презрение Рокудо сменились яростью на грани безумия. Он вспомнил все те вещи, что годами пытался забыть. Вся его вина сейчас превращалась в ненависть к себе и окружающим.

Прямо перед ним стоял весь одиннадцатый отряд, во главе с Эйверин. Они смотрели на него с осуждением, и злобой.

— Знаете ли вы, твари, как это тяжело? Продолжать жить, уничтожая свое счастье раз за разом? Что вы вообще знаете о горе? По вашему, это весело?

В воздухе вокруг парня начали появляться красные капли. Из его глаз струилась кровь, а открывшиеся по всему телу раны также начали стремительно кровоточить. Клинок, что висел у него на поясе, начал судорожно дрожать, излучая свечение.

— Плевать, что будет дальше. Плевать, что я обещал не использовать эту силу. Я не позволю вам осквернять память о моих друзьях. Вы — не они, и лишь я могу нести эту ношу.

Песок под ногами Рокудо внезапно превратился в кости, солнце и небо пропали, а члены отряда неподвижно повисли в воздухе. Вся пустыня превратилась в огромное, живое кладбище костей, и сотни скелетов тянули парня вниз, в пропасть. Рокудо попытался схватиться за рукоять дрожащего клинка, но руки не слушались его.

«Значит, я не могу даже этого…» — парень смиренно закрыл глаза. Его ненависть беспомощна перед подобной силой, а значит уже не имеет смысла. Ему нужно просто принять свою судьбу.

— Правильно. Нечего беспокоиться по пустякам, — услышал он знакомый голос. Кто то тянул его за руку наверх, на гору костей.

— Алан?!

Внезапно открыв глаза, Рокудо судорожно начал хватать воздух ртом, упав на песок и ползая на четвереньках. Вслед за ним по песку тянулся кровавый шлейф, а в глазах читался ужас.

— Ты выбрался сам? Интересно. И это что, атрибут крови? Кажется, тебе пора отдохнуть, — появившийся рядом маэстро, одним легким движением вырубил парня. Наблюдающие за всей картиной с каравана Эви и танцовщицы, были потрясены. Только что они видели, как ураган крови и песка бушевал вокруг неподвижно стоящего человека, устремившего свой взгляд к солнцу.

— Когда он очнется?

— Скоро. Атрибут крови имеет свойство вбирать всю кровь обратно, если ты конечно переживешь его действие.

— Я никогда раньше не слышала о подобном, и он раньше никогда не использовал его…

— Не удивительно, что ты не слышала. Владельцы этого атрибута в 999 из 1000 случаев погибают при его пробуждении, от множественных кровоизлияний. Едва ли даже самый талантливый ребенок способен контролировать свой атрибут, лишь впервые с ним столкнувшись. Это настоящее проклятье, разрушающее разум и тело. Однако, этот тогда выжил, значит выживет и теперь. Я частично ограничил работу его маны в чём либо, кроме регенерации.

— Вы умеете и так?…

— Я владею множеством древних техник и заклинаний, давно утерянных на забытом континенте.

— Никогда не слышала о забытом континенте.

— И не надо. Людей вроде вас, там ждет лишь смерть. Раз уж даже тут вы умудряетесь встрять в проблемы.

— Понимаю вас, — Эви виновато посмотрела на Рокудо. Там, стоя в песках, он кричал ужасные вещи о том, что желает умереть, и что ненавидит всех. В том, что он находится тут, Эви от части винила себя.