Читаем Бессонница полностью

Я украдкой бросаю взгляд на Кэролайн, ожидая какой-то реакции.

– В таких вещах бывает трудно признаться, – наконец произносит она. – Возможно, она стыдилась своих чувств.

– Ты говоришь, как психиатр.

– Давай. Облегчи душу.

Можно подумать, меня придется уговаривать.

– Она стала завидовать мне, когда появилась хорошая семья, которая хотела забрать меня из детского дома. Потом они передумали, но это уже ничего не могло изменить. В том, что никто не хотел ее брать, не было моей вины. У нее были проблемы – Фиби была злой, угрюмой и к тому же – старше. Но я-то была ни при чем. Нас обеих помотало по приемным семьям, не только ее. Разница между нами заключается в том, что я всего добивалась тяжким трудом. Фиби же никогда не прилагала достаточных усилий. А потом случилась эта история с Робертом. То есть в тот момент она говорила, что ей это безразлично, даже смеялась.

Кэролайн смотрит на меня с любопытством:

– Что за история с Робертом?

– Звучит хуже, чем есть на самом деле. Фиби познакомилась с Робертом раньше, чем я. Они, конечно, были едва знакомы, но да, действительно, сначала он встречался с ней. Всего несколько раз, ничего серьезного.

Прекратив расхаживать по комнате, я отпиваю еще один большой глоток вина и прислоняюсь к столу.

– Я все никак не могла понять – почему сейчас? Почему именно сейчас она так внезапно появилась и хочет меня уязвить? А потом до меня дошло. Мы с Фиби обе всегда переживали, не повторится ли то, что случилось с нашей матерью, с одной из нас. Это у нас в крови, так говорила мама. Ее двоюродная бабушка окончила свои дни в психушке. Мама часто говорила, что я тоже сойду с ума, как она. Но что, если это Фиби свихнулась в свои сорок лет? Она тогда исчезла – уехала на какой-то ретрит, и с тех пор я едва ли виделась с ней. Что, если в это время у нее в голове вызревал план? Откуда мне знать, что это не она задушила нашу мать? В последний раз в тот день я видела ее выходящей из отделения в сопровождении медсестры. Фиби сказала, что ей нужно ненадолго сходить домой, но что, если она этого не сделала? Что, если она подождала, увидела, как я ухожу, а потом воспользовалась возможностью убить нашу мать собственными руками?

– Но Эмма… – уставившись на меня широко открытыми глазами, заговаривает Кэролайн, но я не могу остановиться.

– Ты не видишь? Таким образом она представила все так, будто я это сделала. Кроме того, есть еще все те вещи, которые она говорила маме в Хартвелле. Мне точно стоит сообщить об этом в полицию. Пусть знают, что у них есть еще один подозреваемый.

– Адвокат дъявола снова в деле, – обрывает меня Кэролайн. – Но у тебя из доказательств – только слова пациентки. Тебе известно хоть что-то о диагнозе Сандры? Не бывает ли у нее галлюцинаций, например?

– Не имею ни малейшего понятия. Но она была вполне… нормальна. С чего бы ей лгать?

– Галлюцинации – это не ложь. Она может верить в то, что на самом деле все это видела. А если ей нравилось общество твоей матери, она могла вроде как приревновать при появлении Фиби. Я не пытаюсь убедить тебя, что все было не так, как она сказала, просто пойми – она не самый надежный свидетель. Тебе лучше дождаться, пока твой друг Дарси раздобудет доказательства, что ты покинула больницу до того, как твоя мать умерла. Тогда ты сможешь во всем разобраться.

Понимая, что в словах Кэролайн есть смысл, я сдуваюсь, словно шарик.

– Я помню, как спрашивала, не думаешь ли ты, что это Фиби разрезала тебе шину, – продолжает она, – но убийство – это уже уровень посерьезнее, чем выплеск сестринской зависти.

– Что, если она хочет настроить против меня мою семью? Если она навредит им?

– А что, если нет? Это ведь самый очевидный ответ. – Кэролайн пережевывает ломтик картошки-фри. – Тебе нужно хорошенько выспаться. Ты не можешь сегодня больше ничего делать. Она не станет вредить твоей семье. Зачем ей это? Они ведь и ее семья. А ты идешь по очень скользкой дорожке, домысливая, на что Фиби может быть способна. Ты говорила, что уже оставила ей одно злое сообщение на автоответчике. Остановись на этом. – Видя, что я приканчиваю очередной бокал вина, Кэролайн интересуется: – Ты разве не за рулем?

– Возьму такси, – бормочу я в ответ. – Или пойду пешком. Или буду спать на пороге своего дома.

– Не глупи, – ненадолго замявшись, произносит Кэролайн. – Ты не в том состоянии, чтобы оставаться одной. Можешь сегодня переночевать здесь.

Это вынужденное предложение, я понимаю, но внезапно ощущаю успокоение. Провести ночь рядом с Кэролайн. В ее доме. Может быть, я даже смогу поспать.

– Спасибо, – отвечаю я, обескураженная тем, что угрожающие пролиться слезы подступают к уголкам глаз. – Утром я буду в порядке. Просто все это стало для меня шоком.

– Давай выпьем чаю, а потом я хотела бы лечь пораньше. Завтра я подменяю коллегу. Тебе, наверное, тоже нужно постараться уснуть.