Я отключаюсь и, дрожа всем телом, тут же блокирую номер Стоквелла. Мне нравится, когда ты действуешь жестко. Что это, черт побери, такое было? Пребывая в ярости, под визг шин я выруливаю обратно на шоссе.

<p>38</p>

Я вновь стою у дома Кэролайн и вновь не до конца понимаю, как здесь оказалась. Уже шестой час, получается, я кружила по городу около двух часов, проветривая голову. Два часа? По моим ощущениям, прошло не больше тридцати минут. У меня что, снова случился провал во времени, пока я была за рулем? В тоске и досаде запрокинув голову на подголовник, я на несколько секунд опускаю веки. Как же я дъявольски устала. Как тут иметь трезвый рассудок?

Я снова устремляю взгляд на таунхаусы с другой стороны улицы. Почему я опять приехала сюда? Я ведь едва знакома с этой женщиной. Мы встречались всего дважды, причем в первый раз я вела себя грубо, а во второй – практически заставила ее со мной пообедать. Так почему я здесь? Она – лучшее общество, какое я сейчас могу себе позволить? Ужасно это признавать, но помимо коллег и школьных мамаш у меня не так уж много – если вообще есть – приятелей. Я слишком рано связалась с Робертом, а имея опыт жизни в приемных семьях – слишком много задумывалась о переменчивости людей. Но Кэролайн ответила мне. Должно быть, ей хоть немного понравилось наше общение за обедом. Может быть, ей тоже одиноко.

Я еще какое-то время смотрю на ее дверь.

Это глупо. Не могу же я просидеть всю ночь возле ее дома. И никак не могу заставить себя вылезти из машины и постучать. Нужно заказать доставку и возвращаться в отель. Посмотреть телевизор. Постараться уснуть. Я уже собираюсь заводить мотор, как вдруг дверь в доме Кэролайн открывается, а сама она, выйдя на тропинку, упирается взглядом прямо в мое авто.

Вот дерьмо.

Она делает несколько шагов по тропинке и останавливается, хмуря брови. Черт, она знает, что это я. Я выбираюсь из машины и нерешительно перехожу дорогу. Это единственное, что мне остается, кроме как дать по газам, но тогда уж я и вправду показалась бы сумасшедшей.

– Кэролайн, – приветствую я ее.

– Я видела тебя здесь раньше, твоя машина была припаркована. Не знаю, что ты думаешь…

О боже, она меня видела.

– Мне очень жаль. Ты, должно быть, решила… не знаю что. – Я умолкаю. Глаза у Кэролайн красные и распухшие. Она что, плакала? – С тобой все в порядке? Что-то с мамой?

– Нет-нет, ничего такого. Это работа.

Кэролайн всхлипывает, и мне кажется, что она вот-вот снова разразится рыданиями.

– Прости, что побеспокоила тебя, – произношу я. – Проезжала мимо и решила узнать – вдруг ты не против поесть заказной еды в моей компании? Ты расскажешь о своих проблемах, я – о своих. Я адвокат, и я полностью в своем уме, гарантирую.

После долгой, почти неловкой паузы она наконец вымучивает из себя улыбку:

– Хорошо. Прости, что так отреагировала. Однажды у меня были проблемы с одним человеком. Он обычно поджидал меня возле дома, прямо на этом месте. Вот я и психанула.

– Это моя вина. Нужно было написать заранее.

Покончив со взаимными извинениями, мы идем в дом. Внутри пахнет свежей краской, а пол в прихожей явно заново отшлифован и покрыт лаком. Неудивительно, что она устала, если вынуждена заниматься всем этим после своих смен.

– Какой милый дом. Ты здорово все покрасила.

Оказавшись в кухне, Кэролайн достает из холодильника початую бутылку белого вина и разливает ее содержимое в два бокала.

– Будем надеяться, он понравится покупателям. Я присмотрела себе квартирку у реки. Совместное владение[17]. И по счетам выходит гораздо выгоднее, – поясняет она, но, несмотря на улыбку, совершенно не выглядит счастливой. Хотя с чего бы? Должно быть, не слишком приятно продавать свое семейное гнездо ради покрытия расходов на содержание матери в хосписе.

– Так что у тебя на работе? Может, я смогу помочь? Если это в сфере юриспруденции.

– Ну, знаешь, как это бывает. Меня не любит начальница. Говорит, я все делаю из рук вон плохо. – Кэролайн отпивает глоток вина и вручает мне другой бокал. – Не стоило из-за этого расстраиваться, но это просто бесчеловечно. Мне кажется, это самая настоящая травля, что, конечно, глупо – я ведь взрослая женщина. Мне почти сорок три, а из-за нее я чуствую себя как школьница. И поговорить с ней не получается. Что бы я ни сказала, у нее пролетает мимо ушей.

– А ты фиксировала все инциденты? Если нет, то стоит начать. И попробуй написать ей по электронной почте, тогда в случае, если ты захочешь подать жалобу, у тебя будет доказательство, что она игнорировала твои обращения.

– Я ничего не записывала, но начну, – соглашается Кэролайн. – Спасибо тебе. – Ненадолго замявшись, она улыбается, словно окончательно решив для себя, что я ее не преследую. – Я сегодня готовила карри. Может, съедим его вместо доставки? Оно должно быть еще теплым, а я отварю немного риса. По субботам заказы доставляются очень медленно.