Читаем Бессонница полностью

Роберт смотрит на меня так, словно все эти годы он жил с чужим человеком. Я наливаю в чайник воды, чтобы приготовить нам чай. Хорошая чашка чая – универсальное исцеление от любой эмоциональной травмы у нас, англичан. Не уверена, что сегодня удастся что-то исцелить, но я, по крайней мере, могу повернуться к нему спиной, пока вожусь с чаем. Я пожимаю плечами. С чего начать? Это было не твое собачье дело.

– Это было давно. Мне так было легче. Это личное.

– Я бы понял, почему ты не хочешь говорить о ней, – произносит Роберт тоном, весьма далеким от понимания, – если бы ты рассказала мне, что она натворила.

– Откуда тебе знать об этом? – Я оборачиваюсь к Роберту и внезапно осознаю всю очевидность ответа. – О, Фиби тебе рассказала.

– Не так много. Только о том, что ваша мать душила ее, а ты их обнаружила. Первой полиция сегодня опросила ее, и Фиби решила, что для тебя будет лучше, если я узнаю правду до того, как они появятся здесь.

– Не сомневаюсь. – Всегда в заботах обо мне, эта Фиби. Роберту, конечно, не приходит в голову, что сестра могла бы сперва позвонить мне, и тогда я бы рассказала ему все сама. – Я ничего тебе не рассказывала, потому что она не заслуживала быть частью нас. Она не была даже частью меня. Я была такой юной. – Мне становится трудно дышать, и я со страхом ощущаю, как в глазах вскипают слезы. – Честно говоря, я вообще не знаю, зачем пошла туда. Фиби сказала, что мне станет легче, и я не могла выбросить эти слова из головы, поэтому и пошла, а теперь придется разгребать все это дерьмо.

Роберт наконец подходит ко мне и обнимает, а я прижимаюсь лицом к такой знакомой груди:

– Это ошибка, все это. Результаты смывов все расставят на свои места. – Слова Роберта утешают меня, но звучат не слишком убедительно. – Утром я отменю вечеринку по поводу твоего дня рождения. Постараемся все это просто пережить. – Затем Роберт как-то нерешительно прижимает меня к себе, и вот я снова одна. – Пора спать. – Роберт все еще старается избегать зрительного контакта со мной. – Нужно хорошо выспаться, чтобы встретить завтрашний день с поднятой головой.

– Может, посмотрим что-нибудь забавное на твоем айпаде перед сном? – Я больше не в силах разговаривать, но мне хочется побыть с ним рядом, чтобы почувствовать, что во всем этом хаосе есть кто-то и на моей стороне.

– Хорошая мысль. Я схожу к Хлое, объясню, что впадать в уныние не из-за чего.

– Я принесу чай наверх.

– Спасибо. – Роберт вымученно улыбается. – Просто выдалась странная неделька.

Только так и нужно к этому относиться, проносится у меня в голове, пока Роберт поднимается наверх. Опус- тив взгляд, я замечаю, что у меня дрожат руки. Неужели полиция на самом деле считает, что я убила свою мать? И Фиби тоже? Я делаю глубокий вдох. Как завтра мне объяснить все это Бакли?

Пока заваривается чай, я достаю свой мобильный, и вижу все пропущенные звонки от Роберта, а также сообщение от Фиби, в котором она просит перезвонить ей. Сообщение пришло до звонков Роберта. Теперь я чувствую себя еще хуже из-за той пощечины. Моя рука начинает ныть, едва я вспоминаю об этом. Я в самом деле влепила ей пощечину. Теперь она, должно быть, искренне верит, что это я избавилась от нашей матери.

Еще есть сообщение от Паркера Стоквелла – он надеется, что все в порядке. Вот с чем еще мне предстоит разобраться. Теперь мне кажется, что встреча с пьяной Мирандой в уборной произошла целую жизнь назад. Она бы оценила такой поворот. Прямое подтверждение тому, что моя жизнь в данный момент тоже далека от идеала.

Я смотрю в окно. На землю наконец опускается летняя ночь. Мои нервы натянуты слишком туго – как гитарные струны, которые вот-вот лопнут. Все будет хорошо. Полиция просто делает свою работу. Подушка на полу и в самом деле выглядит подозрительно, учитывая нашу семейную историю. У нее, должно быть, случился какой-то припадок перед смертью, вот подушка и выпала. Я даже не могу вспомнить, как лежали подушки, когда я уходила. Я вообще не могу вспомнить ничего конкретного после того, как она схватила меня. В моей памяти – пустое пространство, о котором я даже не хочу думать.

Я проверяю, закрыта ли задняя дверь, и делаю мысленную пометку – закрыта, чтобы, если проснусь среди ночи, у меня не возникло сомнений. Надеюсь, это остановит меня и я не стану спускаться вниз и смогу снова уснуть. А что Роберт? Сможет уснуть после всего? Здесь была полиция, которая фактически обвинила меня в убийстве матери, которая, как он думал, была мертва уже много лет. И все эти рисунки Уилла, и то, как он поджидал меня в спальне сына прошлой ночью. Несмотря на мои уверения в том, что это Фиби его напугала, у Роберта, должно быть, есть сомнения на этот счет. Прошлой ночью у него все было написано на лице. Перестань пугать нашего мальчика, нависая над ним по ночам.