Читаем Бессмертный город полностью

— Пригласили знаменитого криминолога доктора Креспеля, но прокурор тут же с ним сцепился. Надо сказать, что наш драгоценный прокурор считает это дело своей собственностью. Если монстру доставляет удовольствие водить нас всех за нос, не меньшее удовольствие испытывает от ведения дела и прокурор.

Со времени приезда прокурора в Н., шесть лет тому назад, убийства влюбленных парочек в окрестностях Н. сделались его своеобразным «хобби». Он самолично подолгу беседовал со всеми подозреваемыми, не разрешая никому, даже судебному следователю, делать какие-либо выводы, так что в итоге расследование не сдвинулось с мертвой точки.

— Как ни выведывай у него, кто преступник, он неизменно отвечает, что все мы его знаем и у него, прокурора, есть кое-какие соображения по этому поводу, но пока не будет прямых улик, он бессилен что-либо предпринять; боюсь, что золотой карандаш — фальшивая улика, которую монстр нарочно оставил на месте преступления!

Беппо поднялся, ему пора было возвращаться в редакцию. Он сделал знак Питеру Мэшу следовать за ним. Когда они ушли, Андреа объяснил, что, помимо служащих полицейского ведомства, лишь фотограф-англичанин получил разрешение фотографировать тела жертв.

— Все об этом говорят немного, но в иных домах убийство не дает людям покоя, превращается в наваждение, в «монстробоязнь». Я уже представляю, как организую в «Артемизии» выставку современных молодых художников, посвященную этому делу!

Раскованный насмешник Андреа отпустил несколько острот в духе черного юмора. Гости были возмущены, лицо Марии Терезы исказилось.

— Это не шутка! — воскликнула она.

Соня сочла необходимым вмешаться и одернула мужа. У Жюльена было чувство, что все вплоть до скульптора с кукольным личиком, который охотно изображал из себя иконоборца, осудили Андреа. Чуть позже он подсел к Жюльену и, указав на друзей, что курили и пили вино в гостиной, пожал плечами:

— Все они считают себя свободными и независимыми, смеются над н-ским обществом и жителями Н., но только пока речь идет о причудах светских львиц и противных туристах. При малейшей же угрозе им самим смыкают ряды!

Мод, подруга Валерио, которого в этот вечер у Видалей не было, услышала его слова и напустила на себя обиженный вид.

— Бывают вещи, которыми не шутят, Андреа. А смерть этих двух подростков — как раз одна из них.

Сидя у камина, Мария Тереза не сводила глаз с Жюльена. Некоторое время спустя, видя, что напряженность, возникшая после слов Андреа, не рассеивается, консул встал, Мария Тереза последовала его примеру. Этой ночью она была необыкновенно нежна и опять всплакнула.

На следующее утро было пасхальное воскресенье. Марии Терезе нужно было уехать на два-три дня к родственникам, живущим километрах в ста от города. Она рано поднялась. Как и накануне, Жюльен проспал все утро и отправился обедать за город, на виллу Дианы Данини.

Перед тем как уехать, он зашел в консульство. Им двигала смутная надежда, что события, происшедшие на страстную пятницу, заставят м-ль Декормон появиться на службе и он сможет расспросить ее. Кроме того, он составил длинную депешу своему министру, подводящую итог первых трех месяцев его пребывания в Н., и хотел перечесть ее вместе с секретаршей. Но во дворце Саррокка ее не было. Из чулана, где по-прежнему проживал г-н Бужю, доносились запахи пищи; Жюльен вдруг испугался встречи с ним. Он уже представлял себе, как тот, плача, заламывает руки в знак бессилия перед обрушившейся на них катастрофой. Во время редких бесед с ним выяснилось, что тот принадлежит к секте адвентистов двадцать второго и двадцать третьего дня, которых в Европе хватает: во всех горестях, что поражают смертных, и в частности подростков, интеллектуалов, гомосексуалистов или леваков, он видел очередное проявление божественного проклятия. Только Жюльен собрался уйти незамеченным, как дверь чулана открылась, и на пороге появился коротышка.

— Видели? — возопил он.

Еще не было одиннадцати утра, а он уже нетвердо держался на ногах. Воздев к небу руки, как и предвидел Жюльен, он принялся изобличать разврат, Содом и Гоморру и бичевать жертвы; от него им досталось больше, чем от убийцы.

— Ей не было шестнадцати! И ко всему прочему заниматься этим в машине!

Он ухватил Жюльена за лацкан пиджака. Поскольку ростом он не вышел, ему пришлось встать на цыпочки, и он тряс консула, изрыгая почти неразборчивые угрозы.

— Я им говорил, что все это плохо кончится! Но никто меня здесь не слушает. Они предпочитают жить как свиньи и умирать как собаки! Самки ненасытные, вот они кто! Позволяют опутать себя, и вот к чему это приводит. А я ведь предупреждал г-на де Жуаньи, да и всех остальных!

Г-н де Жуаньи был последним представителем Франции в Н. перед закрытием генерального консульства. Коротышка распространял вокруг себя запах красного вина. Жюльен потихоньку отвязался от него и вышел. На лестнице он услышал шаги, доносившиеся с верхнего этажа. Судя по всему, этажом выше быстро поднималась по лестнице молодая женщина.