Читаем Беспамятство полностью

- А что им делать? Зима долгая, заняться нечем, вот и пьют, не просыхая. Раньше хоть от посевной до уборочной перерыв делали, да и самогон варить запрещали, милиция по избам ходила. Нынче фляга с зельем на каждой кухне, над душой никто не стоит, Начальства нету, чтобы за их думать, как жить, потому пьют круглый год — на то много ума не надо. Вот мужики в деревнях и мрут, как мухи, а деревня без мужика, что церква без попа.

Так, благодаря новой крыше состоялось более тесное знакомство Ольги с немногочисленными филькинекими аборигенами. Она помнила неприветливый приём в первый приезд, поэтому удивилась интересу к своей особе, готовности отвечать на вопросы и желанию водить знакомство. не догадалась, что прежде была чужой, а нынче стала своей, поскольку нацелилась тут жить. Значит, потянуло к родным корням - это уважалось. Любопытствующая Матвеевна даже пыталась пройти в дом, посмотреть, что там внутри, а то Максимка болтает сказки. Но молодая Чеботарева, как тут же окрестили новенькую, стояла в дверях, руки в боки, и в гости никого приглашать не собиралась, видно, не хотела делиться ни радостями, ни печалями, которых у каждого полны собственные короба. Сама себе кум королю. Однако разговаривала уважительно и вопросы задавала: почему света нет, где ближайший родник с чистой водой, не продаст ли кто из местных молоко и яйца.

Куриное стадо держала Прасковся, а корову Спиридоновна. Дом Прасковеи стоял на другой стороне улицы, Спиридоновна жила рядом, и обе с радостью согласились поставлять товар за наличные.

- А что нужно, чтобы не замёрзнуть зимой? - спросила москвичка, обнадёженная доброжелательством деревенских.

- Печку досыта кормить, — хором отозвались словоохотливые кумушки, не лишенные языкового воображения.

Ольга поняла. Но чтобы топить печь каждый день три времени года, а то и летом, которое не столько балует жарой, сколько изводит сыростью, нужны дрова. На полпути к Фиме, в бывшем мо-локосовхозе «Заря коммунизма», нашёлся мужик, когда-то дояр, а теперь сторож напрочь разоренного имущества. Он давно не получал от сельсовета зарплаты, и хоть был одинок, но за возможность заработать ухватился обеими руками. Две недели возил на ледащей лошаденке деревья из берёзовой рощи, что поднялась на месте пахотного поля - принесенные ветром семена упали на благодатную почву. За полтора десятка лет берёзы нарастили такие толстые стволы, словно стояли тут до Мамая. Однако ни на одной карте или земельном плане эта роща не была обозначена, а значит, никому не принадлежала, и мужик пилил и колол белую, как не- загорелое женское тело, душистую, влажную от сока, живую древесину, пока до половины ие забил ровными поленьями скотный двор — так здесь называли пристроенный непосредственно к дому большой сарай, удовлетворявший любые хозяйственные нужды, вплоть до зимнего туалета. Последний конструктивно ничем не отличался от летнего, но избавлял от необходимости выходить из помещения в непогоду. Впрочем, от мороза скотный двор не защищал, поэтому зимой деревенским жителям верой и правдой служило ведро, причем самое плохонькое - для такого грязного дела хорошего жалко.

Спиридоновна каждый день имела бесплатное развлечение — глядеть на работу пришлого дровосека. Не хуже кино. Под конец не выдержала.

- И зачем тебе стольки полешка? — спросила она Ольгу. - На три зимы потянет.

Три зимы! Какая бездна времени и как его одолеть? Хватит ли у неё воли убежать от себя и не податься в город? Но пока эта

самая зима, которой ждут, словно нашествия монголов, не наступила, нужно капитально подготовиться, иначе в два счёта околеешь,

- Дрова не испортятся, только суше станут, пусть лежат, чтобы потом не напрягаться, если силы оставят.

- Куда ж они денутся? Ты наша, а филькинекие бабы долго живут.

- Вы тут всегда, а я непривычная.

- Привыкнешь. Это скотине не все по норову, а человек покрутится-покрутится, да и приспособится. На нас не гляди, мы старые, работа была тяжёлая, работали много, не то, что теперь. Износились. Один винтик подкрутишь - глядь, другой разболтался. А уж когда все сразу, тогда конец, выгребай загашник на поминки! А твоё дело молодое.

- Меня жизнь потрепала.

- Эк вы городские хлипкие. Да ежели бы мы тута жалились, как нас жизнь пинает и в зад, и в холку, давно бы все перемёрли. А мы, вишь, ишшо держимся, зацепились - не оторвёшь. Мужики - те да, нахилились рановатснько, но они завсегда на расправу жидкими были. Разве что в войну — откуда что бралось! Или в городе иначе?

- Теперь — так, — честно призналась Ольга. — Настоящих мужчин, за которыми, как за каменной стеной, днём с огнём не сыщешь.

- Вона! А ты говоришь.