Читаем Бесова длань (СИ) полностью

И, словно решив её добить, Брайс мягко провёл по её спине рукой. Медленно и мягко. Боже. Никогда такого она не чувствовала — как вслед за движением руки поднимаются мурашки. А ещё у него широкая спина, за которую так удобно хвататься. В это мгновение хотелось разрыдаться, схватиться за него и не отпускать никогда.

Дэл сильнее прижалась к тёплому и большому Брайсу, у которого сердце каким-то образом быстрее, чем у неё стучало.

Она ведь не вернётся.

Дэл закусила губу, лишь бы не заплакать.

— Ты только вернись, тихоня Дэл.

Она нервно сглотнула. Неужели, он и в самом деле решил, что есть хоть малейший шанс этого?

— Я не могу этого обещать, — хрипло проговорила она.

— А ты через "не могу".

Она тяжело вздохнула и проговорила тихо:

— Знаешь, раньше ты бесил меня меньше, чем все окружающие…

— Хм… а я ожидал признания в любви.

— Многого хочешь.

— Но ты пообещай, что вернёшься, — вдруг заявил серьёзно Брайс.

Она хотела сказать так много — наорать на Брайса, сказать, что для глупостей нет времени, что она никак не может этого пообещать. Хотелось сказать много, но она смогла лишь тяжело вздохнуть, и наконец проговорить медленно и отчётливо:

— Постараюсь.

Дэл в последний раз прижалась к Брайсу, после чего легко отстранилась от него, опустила голову и пошла к ожидающим её солдатам. Не оборачиваться, не думать о том, что это было в последний раз.

Она покрепче схватилась за рукоять меча, дававшего спокойствие. Она шла в последний раз по этой улице, даже не обращала внимания на прохожих, а просто шла и шла.

Они прошли мимо палаток солдатских, и мимо Тактического штаба, и мимо той самой реки, в которой она всегда смывала кровь с меча. Слишком поздно она вспомнила, что кобура с револьвером осталась в палатке, на столе у Брайса. Впрочем, она всё равно не умела пользоваться этой штукой как следует, как родным мечом.

Они шли к Воротам. К ещё закрытым Воротам, у которых стоял командующий Дайлер, а по левую руку от него — собранная Лайза. Она как-то равнодушно скользнула по ней взглядом, от чего в очередной раз Дэл почувствовала злость. Походу, ей было всё равно.

Ну и пусть.

В груди поднялось остаточное чувство тепла. Такое ощущение, что с ней осталось то самое волшебное чувство, когда ты чувствуешь себя в безопасности.

Она обязательно вернётся.

Дэл приподняла подбородок повыше, да проговорила, глядя прямо в глаза Дайлеру:

— Я готова, товарищ командующий.

Выцветшие голубые глаза, в которых были какие-то мысли, её самую малость пугали. Сколько смертей видели эти глаза? Каким вообще нужно быть человеком, чтобы стать командующим войск и каждый раз принимать важные решения? Она успела раз десять отказаться от повышения в должности, лишь бы не получать в своё распоряжение кучу мелких рядовых, часть из которых наверняка полягут в сражениях, и перед родителями которых ей придётся оправдываться.

В роли одинокого и вечно злого капрала ей было намного лучше.

Он подал кому-то знак, и ворота начали открываться. Медленно. Очень медленно. Зато скрежет от этого такой, что в нём можно спрятать любую молитву. Только кому на этот раз? Ишта устал от её молитв, а Тах их давно не слышал.

Она прикрыла глаза и попыталась воссоздать в памяти образ Матфея. Такой хороший человек обязательно должен был стать добрым духом. И именно ему она прошептала: "спаси и сохрани моих друзей". Возможно, это не сработает. Но боги уже устали от её молитв, а вот Матфей… пока на её плече нашивка с его куртки, он будет с ней рядом, он будет живым.

Невольно она коснулась остатков его куртки, завязанных криво на поясе.

За воротами стоял одинокий силуэт, слишком уж знакомый Дэл. Проклятый колдун. Такой же насмешливый, в такой же накидке, что осталась от него в тот раз. Интересно, она тоже волшебная?

Он смотрел прямо на неё, и больше ни на кого.

В животе потеплело.

Бесова магия.

Она закусила губу, и прищурилась, глядя на него. Она его убьёт.

Колдун аккуратно вытащил из-за пазухи белое блюдце, да из кармана монету блестящую.

— Один сикль! — рука скользнула в карман и вынырнула оттуда с новой монетой. — Два сикля!

Обряд продажи. В самом худшем проявлении.

Слишком театрально, слишком наигранно. Она смотрела куда угодно, только не на то, как он достаёт по одной монете из своих карманов. Тринадцать. Ровно. Он же всё рассчитал. Он же рассчитывал на этот обычай.

Блюдце с монетой поплыло по воздуху прямиком в руку к одному из солдат, который тронул монеты и подтвердил трескучим голосом:

— Настоящие.

Дэл повернулась к командующему, и тот после промедления кивнул. Она выдохнула резко и сделала большой шаг вперёд. Взглянула пытливо на ожидающего её колдуна, сложившего руки на груди, и сделала ещё один шаг. Страшно.

Она положила пальцы на рукоять меча, сжала их. Третий шаг. В глазах его снова блеснул тот неестественный огонёк, делающий его схожим с тёмными тварями. Она убьёт его. Рука сильнее сжала рукоять. Ещё один шаг. Она оглянулась на своих товарищей, которые никак не торопились уходить.