Читаем Бесова длань (СИ) полностью

Какая разница, где она, если отныне она была бесовым рабом? Она прикрыла глаза и снова вспомнила лицо ведьмы, которая произнесла роковое: "отныне твоя жизнь принадлежит колдуну".

Но душа всё равно принадлежала ей.

Она открыла глаза и заметила впереди отдалённо знакомое дерево с кривыми ветвями. Глубокий вздох. Невольно рука коснулась завязанным вокруг пояса остаткам болотной куртки.

Колдун остановился и обернулся на неё:

— Что-то случилось?

Дэл нервно сглотнула, да прищурилась. Возможно, вон та длинная линия на стволе дерева была той самой меткой, которую она когда-то оставила на тот случай, если вернётся сюда. По крайней мере, тогда росла почти такая же трава, пусть и обагрённая кровью вокруг мёртвого тела.

Никакая магия сейчас не остановит её.

Она резко повернулась и пошла сквозь кустарники в сторону того дерева. То самое место. Если бы было немного посветлее, то можно было бы мысленно вернуться в тот самый день.

Она мотнула головой. Это не хотелось вспоминать. Хотелось забыть, помнить лишь улыбку Матфея, его длинные пальцы, которыми он сплетал удивительные венки из ромашек и дарил девчонкам, его спину в болотного цвета куртке, вечно испачканную в чём-то.

С каждым шагом Дэл всё больше и больше понимала — это то самое место. Она снова вернулась на ту самую поляну. Лишь бы не наступить на кости… или их зарыли в землю? Прошло слишком много времени, всё могло быть.

Наконец она подошла вплотную к дереву и прикоснулась к нему пальцами. Вскоре она нащупала те самые линии, что пыталась вырезать кинжалом с его пояса. Она медленно обвела букву М и тяжело вздохнула. С каждым движением чувства всё больше и больше захватывали её. Весёлый и всеми любимый Матфей заслуживал больше, чем кто-либо, больше, чем она сама.

Она сняла со своего пояса старую куртку, которая всё это время напоминала о нём. Люди же живут, покуда о них помнят? Один взгляд на куртку напоминал ей о его улыбке, тёплых карих глазах и хлопка по плечу: "Ну ничего, Дэл, мы справимся и с этим".

Их жестокий мир не заслуживал таких людей. Спи спокойно, капрал Матфей.

Дэл аккуратно повесила на ветку куртку и пробормотала себе под нос:

— Простите за то, что не зашила, капрал.

Она зажмурилась, да губу закусила. Лишь бы не заплакать. Лишь бы не при нём. Она же сильная, бес её подери. Пальцем провела по всему его имени, которое вывела кинжалом сквозь душевную боль и желание убить всех, дотащить до ворот его тело, лишь бы не оставлять одного его в тёмном лесу, который он никогда не любил и который его в результате и убил.

Но запрет был чётким — тела должны оставаться в лесу. Даже если это было тело почти-капитана Матфея.

Лёгкий ветер зашевелил листья над её головой, и в шёпоте этих листьев она надеялась услышать ответ. Но это были всего лишь листья, а она — не в какой-то глупой сказке, где мёртвые становятся ветром. Она приложилась к дереву лбом и попыталась успокоиться.

Больно. Словно срезают тонкую кожицу с живого сердца, медленно, самым кончиком лезвия. Закончить это можно было лишь ударом кинжала в самое сердце.

Но она тогда не понимала, что это было финалом. Она тогда аккуратно стащила с холодного тела окровавленную куртку, да натянула на себя, искренне надеясь, что в ней осталось хоть немного тепла, хоть немного напоминания о Матфее. Он же жил, он же сражался, он был достоин вечной памяти и вечной жизни.

Но все, кроме неё, забыли и отпустили. Лишь она носилась в его куртке, получила его звание капрала, пыталась защитить его любимую Лайзу, даже в какой-то момент сама в неё влюбилась, смотря глазами Матфея, но не своими собственными. Возможно, она сама себе и дурила голову.

Возможно. Но боль была настоящей, пусть и причин физических на неё не было. Дэл стёрла рукавом текущие слёзы, да за дерево в качестве опоры схватилась. Холодное. В нём тоже не было никакого тепла.

Закатное солнце было тогда тёплым.

— Блин, надо будет куртку зашить после… — проговорил рассеянно капрал, изучая дыру на своём рукаве. — У тебя же есть дома нитки, Дэл?

Она поспешно кивнула и, заметив, как улыбка на его лице погасла, проговорила торопливо:

— Я могу зашить! Мне не сложно!

Позади тихо рассмеялся Лекс, в очередной раз проверяя, как меч выходит из ножен.

— Втюрилась, что ли? Или капрала за немощного считаешь?

Она обернулась на него и окинула его презрительным взглядом. К счастью, сам капрал не услышал этой лёгкой перепалки, предпочитая молиться в последние минуты перед открытием ворот. Дэл отвернулась от тупого Лекса, который только и мог, что шутить глупо, да сложила руки.

Она всегда молилась только Иште, и каждый раз это давало свои плоды. Каждый раз она чувствовала воодушевление и прилив силы после того, как обратилась к нему и бежала в бой.

Возможно, он и в самом деле благоволил ей.

Она схватилась сильнее за холодное дерево. Богам всю жизнь было плевать на них. Никакой бог бы не допустил смерти Матфея, который никому не причинил боли, кроме тёмных тварей. Даже если он и существовал, то он был злым богом. И молиться такому смысла нет никакого.

Она подняла взгляд, полный слёз, к небу и произнесла:

— Бес вас раздери…