Читаем Берзарин полностью

И скоро наш герой оказался в загранкомандировке, в казармах города Хагенов. Его облачили в элегантную униформу пилота люфтваффе. Было ли на сей счет какое-либо соглашение между властями Германии и СССР или это входило в плановую стажировку — Братко не знал, он стал, как и другие новички-иностранцы, летать. В новичках ходили несколько славян. Один представился болгарином, другой — словаком, третий — хорватом. С хорватом Братко быстро побратался, а болгарин и словак вели себя, как бандиты и циники. Немецкие пилоты подонков презирали. Как-то в разговоре с инструктором Братко похвалил болгарина за хороший немецкий язык. Немец хмуро произнес: «Неумный трепач».

— Но летает он прилично, — заметил Братко.

Немец поморщился.

Гавриил не стал возражать — неэтично. Инструктору виднее, какова кому цена.

Этот немец, капитан Йеп, немного знал русский язык. Братко слышал, что жена у него эмигрантка из России.

Братко однажды пытался переброситься с капитаном русскими фразами. Но тот отмахнулся:

— Руссише? Никс ферштейн…

Гавриил принес офицеру извинение. Тот понимающе улыбнулся: «По родине скучаете… Ностальгия — тяжкая ноша».

С этого дня, когда надо было обменяться мнениями, они говорили на английском. О чем они говорили? Гаврюшу волновал предстоящий налет на Лондон. И он однажды, когда они оказались в лесу на прогулке, спросил капитана об этом.

— Мы будем во флагманской группе. Она будет действовать с больших высот, 7–7,5 тысячи метров. Там меньше опасности, перехвата «харрикейнами». Не достигает огонь зениток малого калибра. Сопровождают нас, «лунатиков», истребители Ю-88.

— «Лунатики»? — спросил Братко.

— Да. Ты же их видел. Это самолеты, на которых намалевана эмблема — силуэт филина.

— Трудно мне будет? — спросил Братко.

— Не очень… Проделать несколько манипуляций… Наложить перекрестие прицела на объект бомбометания, с учетом поправки на ветер и удерживать в таком положении, пока машина не достигнет заданной высоты. А затем… на кнопку сбрасывания бомб. И сразу же — выход из пикирования.

— А что получится у того болгарина?

— Шайзефлигер… Позорная кличка. Дерьмовый летчик. Но и такие нужны. Не у всех же железное сердце. Оно у избранных…

— Питание? — спросил я Гавриила.

— Мне нравилось. Калорийно, вкусно. Запомнился первый обед. Передо мной была тарелка вареного гороха с мелко нарубленными кусочками свинины. Иной раз проголодаюсь — вспоминаю такое блюдо — оно серо-зеленого цвета, повторяю, сытное, вкусное.

Взаимоотношения с немцами были нормальными. И все же нашего земляка не покидало чувство, что он находится в чужеземном рабстве. Периодику стажерам доставляли аккуратно, стоял в комнате и радиоприемник. Но Гавриил изданий в руки не брал, радиоприемник не включал. Этому правилу он следовал, чтобы лучше сохранить зрение, не слышать словесной мути о происках англо-американских плутократов, о превосходстве одной расы над другой, об исторической миссии Германии и прочем «возвышенном». На досуге читал справочники, словари, смотрел фильмы и кинохронику.

Иногда к летчикам приходили высокие чины и люди в штатском. Однажды Братко видел Геринга, приезжавшего к стажерам с Мартином Борманом. Немецкий ас Хайнц Грауденц (асом в Германии считается летчик, сбивший не менее пяти самолетов противника) шефствовал над стажерами-иностранцами. Он объяснил, что немецкие авиаторы глубоко уважают Геринга. Он — ас, молодым офицером летал на «эльфауге», не в ладах с Гиммлером, выступал против концлагерей.

Некоторое время стажеры-иностранцы летали с инструкторами, потом их включили в экипажи.

После нескольких тренировочных полетов на двухмоторном бомбардировщике Хе-100 инструктор сказал, что надо готовиться к боевым вылетам.

Первый и последний для Братко вылет состоялся в марте 1941 года, объектом бомбового удара стал район Лондона. Его экипаж Хе-100 состоял из шести человек.

Штурмовая эскадра «юнкерсов» и «хейнкелей» из семнадцати машин, следуя на высоте три тысячи метров, достигла своего объекта в полночь. Впереди шли истребители прикрытия. Черноту весенней ночи вдруг разрезали кинжалы прожекторов. А внизу заполыхали огни пожарищ. До того как эскадру настиг заградительный меткий и сильный огонь зениток, Гавриил увидел в небе перекрестия снопов яркого света и кувыркающиеся крестики самолетов. Ждали «харрикейнов» — английских истребителей.

Проводя противозенитный маневр, штурмовики поднялись до 7,5 тысячи метров и разгружались от бомб с горизонтального полета.

К эскадре дотянулись снаряды мощных зениток. Справа и слева — черные хлопья зенитных разрывов.

Самолет Братко сбросил бомбовый груз на какое-то скопление построек, где уже разливалось огненное море и поднимались столбы дыма и гари. Сразу же машину сильно тряхнуло. По сигналам командира он понял, что взрывом зенитного снаряда их самолет поврежден. Загорелся правый мотор. Поднялся над машиной дым. Замолчал пулемет стрелка.