Читаем Бернадот полностью

страны обычно не располагающая. А вот 27 шефских полков — 16 пехотных, 2 тяжёлой кавалерии, 5 гусарских и 4 драгунских — уже были грозной силой, и по надёжности они мало в чём уступали гвардейским. Откуда такое название? Дело очень простое: все они были сформированы и содержались на средства богатых и знатных особ, включая иностранцев. Например, полк Рояль Суэдуа содержался на шведские деньги, и его шефом был шведский граф Ферсен, о котором мы ещё поговорим на страницах этой книги. Иногда шефские полки называли полками владения, потому что они фактически были собственностью своих шефов. Командиры этих полков — как правило, в звании полковников — назначались иностранными монархами, но были и такие знатные полковники, которые одновременно были и шефами полка. Полковники сами подбирали и назначали всех офицеров полка, кроме заместителя — последний назначался французским военным министром.

Все линейные полки — это воинские части, находившиеся в ведомстве военного министерства Франции.

Пехота состояла из 79 французских (шефских и линейных) и 23 иностранных (в основном шефских) полков и 12 батальонов лёгкой пехоты. Каждый полк состоял из 2 батальонов, кроме Королевского, в котором батальонов было четыре. В мирное время вся пехота насчитывала примерно 133 ООО человек.

Линейная артиллерия насчитывала 7 полков, или 14 батальонов, и 15 сапёрно-минёрных рот, или около 11 ООО тысяч человек.

Кавалерии было 26 кирасирских (тяжёлых), 18 драгунских, 12 т.н. chasseurs ’a cheval и 6 гусарских полков, всего 206 эскадронов с численным составом 26 ООО человек.

Набор в армию осуществлялся в основном путём набора рекрутов. Офицерские должности могли занимать только дворяне. Все звания можно было купить за деньги, поэтому встретить в армии богатого двадцатилетнего полковника-бездельника было так же естественно, как нищего на паперти. Перед революцией 1789 года во французской армии насчитывалось 1171 генералов, среди которых было 10 маршалов и 164 генерал-лейтенанта. В генеральный штаб можно было попасть только по рекомендации.

Армия стоила королевству 90 миллионов франков в год, из которых 46 миллионов шла на выплату жалования офицерам, а 44 миллиона — солдатам. Пропасть между офицером и солдатом была огромной не только в денежном, но и во всех других отношениях. На стороне офицерского меньшинства были власть, сила, почести, деньги, свободное время, отличное питание, удовольствия жизни, а на стороне рядовых солдат — бесправное рабство, презрение, тяжёлый труд, принудительная или обманная вербовка, никаких надежд на продвижение по службе, 6 су в день на пропитание, тесная кровать на 2 или 3 человека, телесные наказания, пинки, рукоприкладство, болезни.

Царём и богом в полку был полковник, в его власти было всё, в том числе утаивание от солдат последних денег и перекладывание их в свой карман. Не лучше обстояло дело и с профессиональной подготовкой офицерского корпуса. Мало кто от лейтенанта до генерала интересовался военным делом (некоторое исключения составляли лишь артиллеристы), армия рассматривалась ими как средство для занятия соответствующего места в обществе. «Моральный дух в офицерском корпусе настолько низок, — говорил в 1742 году маршал Бель-Исль, — что мне не хочется называть по именам частные его проявления, чтобы не позорить нацию». Молодому офицеру внушали, что самое главное в жизни — соблазнять женщин, иметь лучшего портного в городе, покупать духи у лучшего парфюмера страны, кататься в собственном экипаже и иметь слуг в золочёных ливреях.

Редко кто шёл в армию добровольно, многих толкала на это нужда и безысходность жизни, в частности, бедных дворян, на всю жизнь остававшихся в лейтенантском звании. Основная масса солдат вербовалась из городских низов, отбросов общества, криминальных слоёв.

Кроме регулярной армии, Франция располагала также милицией (ополчением), которая состояла из 13 полков королевских гренадёров, 16 провинциальных полков и 72 гарнизонных батальонов, которые насчитывали 55 ООО человек и набирались на базе воинской повинности10. Служба в милиции длилась 7 лет, но обращение с рядовыми там было намного хуже, чем в армии. Тем не менее многие скрывались от набора, калечили себя, становились инвалидами, если не было денег на то, чтобы от службы откупиться. Граф и писатель Ривароль накануне революции 1789 года писал: «Деградация армии не являлась причиной революцииу а была самой революцией ».

В таких условиях должен был начинать свою военную карьеру молодой Жан Батист. Солдатская жизнь будущего маршала даст повод Наполеону высказаться, что «Бернадот питался объедками». Беарнцу здорово повезло: он попал в шефский — относительно привилегированный — полк, командиром которого был маркиз де Лоне, тоже беарнец и уроженец По. Он был хорошо знаком с семьёй Бернадотов и тепло принял нового солдата в свой полк. Благосклонное и покровительственное отношение маркиза и всех офицеров полка к новобранцу позволило Жану Батисту удвоить своё усердие и прилежание к военной науке и получить их признание.