Читаем Бернадот полностью

21 мая солдаты Бернадота задержали в Триесте графа д’Антрэге (d’Antraigues), роялиста-эмигранта, советника русского посла в Венеции Мордвинова. Он прибыл в Италию по заданию Людовика XVIII вербовать на свою сторону генералов и офицеров республиканской армии. Д’Антрэге подтвердил связь Пишегрю с роялистами, а также с английским разведчиком и посланником в Швейцарии Уильямом Уикхэмом. «Птица» оказалась важная, и Бернадот отправил д’Антрэге вместе с обнаруженными у него документами в Милан к Наполеону. Позже стало известно, что эмигрант-дипломат из-под ареста ушёл. Возможно, он был отпущен Наполеоном31.

5.18 ФРЮКТИДОРА

Кто умеет льстить, умеет и клеветать.

Наполеон

Директория в Париже испытывала в это время большие опасения за своё положение: в стране зашевелились сразу и якобинцы, и роялисты, которые стали активно готовиться к её свержению. Наполеон внимательно следил за развитием событий во Франции, обещал ей всемерную поддержку и постоянно подталкивал Директорию к решительным действиям против оплота роялистов, т.н. клуба Клиши32.11 июля он на всякий случай отправил в Париж своего адъютанта Антуана Лавалетта. Тот повёз заодно бумаги задержанного Бернадотом д’Антрэге. Для поддержки Директории в Париж отправился также боевой, тщеславный, но недалёкий генерал П.-Ф. Шарль Ожеро. Волей-неволей умеренный и неоголтелый республиканец Бернадот скоро оказался тоже втянутым в большую политику. При этом его политические такт и умеренность подверглись серьёзному испытанию.

Париж был полон слухов. Роялисты, легко подавленные Наполеоном 4 октября 1795 года, снова подняли головы. Активизировались остатки якобинцев. Гнусная и жестокая политика террора, осуществляемая бездарной во всех отношениях Директорией, коррупция, казнокрадство и её приверженность к роскоши на фоне нищеты и голода населения страны вызывали возмущение не только у приверженцев монархического строя. Среди недовольных оказался, к примеру, Лазарь Карно, голосовавший в своё время за казнь короля Людовика, а роялисты составляли лишь их малую часть. Французы хотели мира и достойного правительства.

Предстояли выборы одной трети депутатов в обе палаты республиканского парламента. Президент Совета 500, генерал Пишегрю, не без оснований подозревался в связях с роялистами, и П. Баррас обратился к Наполеону за поддержкой. Армию вовлекали в политику. В этой связи интересно посмотреть на поведение Наполеона. Свои взгляды на республику и находившихся у власти людей он с удивительной откровенностью высказал летом 1797 года в беседе с доверенным дипломатом Миотом де Мелито: «Что я до сих пор делал, это пустяки. Я нахожусь только в начале пути. Вы думаете, что я побеждаю в Италии для величия адвокатов Директории типа Карно или Барраса? Или для того, чтобы основать республику? Что за чушь! Республика из 30 миллионов людей! С нашими-mo обычаями, с нашими пороками! Как это возможно? Это сон, который видят французы и который скоро развеется, как и многие другие. У них может быть честь, тщеславие, но о свободе они не понимают ничего... Нации нужен вождь, вождь в ореоле славы, а не теории правления и идеологические проповеди, в которых французы совершенно не разбираются. Надо дать им в руки игрушку, и этого достаточно; они будут играть с ней, дадут вести себя, куда угодно, только надо ловко скрывать свои цели, к которым их поведут... »

Наполеон уже знает о том, что в Париже зашевелились роялисты, и продолжает: «Поднимает голову партия в пользу Бурбонов у но я не стану способствовать их победе. Когда-то я постараюсь ослабить республиканскую партию, но это должно сыграть в мою пользу, а не на руку старой династии. Пока же я буду поддерживать республиканцев ».

Вот оно кредо Наполеона — яснее и точнее не скажешь!