Читаем Берлинская лазурь полностью

– Не совсем. Позвольте представиться, Петр Шильман, родился и первые десять лет жизни провел в Одессе, потом был вывезен в Штаты, потом Европа, а теперь, пожалуй, весь мир. Я художник, люблю интерактивные инсталляции.

– Здорово!

– Вы тоже художник?

– Не совсем, по профессии я переводчик, но иногда рисую, да. Очень редко и давно не.

– Ви успела спеть множество дифирамбов ее удивительному портрету вашей кисти.

– Да, она меня очень вдохновила.

– Счел бы за честь увидеть. А пока не изволите ли осмотреть экспозицию?

– С удовольствием.

Он взял ее под руку и повел в самый конец череды дверей, перед этим махнув Ви рукой: «Дорогая, заходи в свою кабинку, через пять минут начинаем».

Ви зацокала каблуками, напевая по дороге какую-то известную немецкую песенку.

– Хочу показать тебе, как все выглядит, пока не нагрянула эта безумная толпа. Поверь, начиналось оно как искусство. Я хотел сделать людям красиво и приятно, но человечество жаждет шока и скандала, пришлось соответствовать.

Они обошли зал по кругу. За многочисленными дверями находились прозрачные кабинки с самыми разнообразными интерьерами: от простых и аскетичных до беззастенчиво утопающих в золоте и мехах. Некоторые были похожи на кабинеты людей разных профессий, в других не было и намека на предназначение. И во всех кабинках находились люди. По одному в каждой, красиво одетые, ухоженные, с макияжем и укладкой, так что даже при ярком освещении была видна их безупречность. Они явно ждали сигнала, чтобы начать что-то делать, но пока спокойно сидели, разглядывая комнату или самих себя. Друг от друга их отделяли непрозрачные перегородки.

– Так вот ты какая, выставка людей! Ви что-то вскользь упомянула, но я и представить не могла, что все так буквально. А что они будут делать?

– Все что угодно, тут правил нет.

– И все те люди в холле ждут начала… м-м-м, представления?

– Да, у нас всегда аншлаг. В Берлине мы впервые, но во всех предыдущих городах принимали на ура.

– Уверена, Берлин не подкачает, там уже такая толпа, что дышать сложно. Это всё ваши поклонники?

– Не мои, нет.

– Этих людей?

– Тоже нет.

– А тогда чего же?

– Денег и славы.

– Это как?

– Сейчас сама все увидишь.

В этот момент за ее спиной распахнулись широкие двери, и люди ворвались в зал, сразу же ринувшись к стеклам кабинок, стараясь оказаться к ним как можно ближе. Лиза, напротив, заняла место чуть поодаль, во-первых, из-за боязни толпы, а во-вторых, ей хотелось наблюдать картину целиком: не только тех, кто внутри, но и тех, кто снаружи. И она не прогадала.

Кабинок было пятнадцать, о чем свидетельствовали едва заметные цифры в правом верхнем углу, и в каждой по одному участнику. Как только появились зрители, люди внутри приняли выигрышные позы, а затем, кто во что горазд, начали танцевать, показывать пантомиму, демонстрировать красоту и силу, всячески завлекать и увлекать. Зрителей было минимум в двадцать раз больше, и они хаотично перебегали от одного персонажа к другому, периодически нажимая какие-то большие круглые кнопки в самом низу стекла. Иногда кто-то задерживался у того или иного участника, иногда все и сразу устремлялись дальше. Неизменным было постоянное взаимодействие с кнопками. Лиза заметила, что посетители держались как-то неестественно, то и дело принимая странные позы, громко смеясь, активно жестикулируя и постоянно подчеркнуто улыбаясь. При всем ажиотаже и беготне, казалось, их вообще не заботит то, что происходит в кабинках. А там тем временем пошла настоящая жара, особенно в той, где была Ви, которая, скинув плащ, блистала в роскошном сверкающем корсете, превосходно держась на умопомрачительных шпильках.

– Что они делают? Что тут вообще происходит?

– А на что это похоже?

– На какой-то странный цирк с элементами стриптиза.

– Умница, дорогая. Все примерно так и есть. Я задумывал проект, чтобы показать людям красоту. Отбирал самых интересных, сочетающих в себе внешнее и внутреннее, продумывал и создавал для них изысканные интерьеры, нанимал лучших гримеров и стилистов, хореографов, постановщиков, преподавателей. Их учили держаться, позировать, играть и увлекать. Мы с ними объездили весь мир. Какие это были времена, какие у меня были персонажи!

Из дальнего угла послышались женские крики и ругань, затем раздался короткий и резкий гудок, и все затихло, как ни в чем не бывало.

– Что это было?

– Предупреждающий сигнал, если это повторится, их выведут и они больше никогда не смогут попасть на шоу. Кхм, точнее, выставку, по крайней мере, так это когда-то называлось.

– Но зачем им приходить сюда снова?

– Все те же деньги. Давай я расскажу тебе, как тут все устроено. Люди в кабинках получают определенную плату за то, что там находятся. Плюс премия, в зависимости от количества собранных ими лайков и времени, которое они смогут продержаться на сцене. Те кнопки, зеленая и красная, на которые так неистово жмут, и есть своеобразные лайк и дизлайк. Пока поступают хорошие оценки, ты в игре, но, как только начинает преобладать красная кнопка, тот, кто внутри, должен постараться выправить ситуацию, делая что-то необычное и завлекающее.