Внезапно чьи-то руки нежно подхватили ее, подняли и закружили в танце. Она не ощущала пола под ногами, зато чувствовала потоки воздуха и пронизывающую ее энергию, которая светящимися нитями прошивала все вокруг, образовывая связи между всеми без исключения элементами пространства. Она кружилась и видела, как от нее разлетаются маленькие звездочки, а со стороны, откуда доносилась музыка, исходило непрерывное, пульсирующее звездное поле, всё заполняющее собой. Кажется, Лиза начинала понимать, зачем нужна была повязка на глазах. Без нее не удалось бы увидеть все это многообразие незримых сущностей и субстанций. Кто-то снова взял ее за руку и увлек за собой. Она пригляделась – это была Эя.

– Привет, – блеснула она своими огромными, на этот раз бирюзовыми глазами, – скажи, потрясная вечеринка?

– Ага, – Лиза так опешила от диссонанса фэнтезийного образа и молодежного сленга, что даже забыла удивиться самому факту встречи.

– Расслабься, кружи, здесь все можно! Здесь можно быть всем, чем захочешь! Ха-ха-ха-ха-ха!

Звонкий смех поднял новый вихрь светящихся искр. Эя явно хотела быть просто подростком, просто танцующей девчонкой, легкой и тонкой, подвижной и вздрыжной, а вовсе не принцессой из рода дриад, которой суждено однажды пустить корни и навеки приковать себя к родовому саду. Лиза кружилась в танце вместе с Эей, в то же время, как бы со стороны наблюдала, как та, переодевшись мужчиной, возвращается в свой город. Как под видом жениха приходит в родной дом, как уговаривает сестер бежать вместе с нею, как они решаются и под покровом ночи покидают сад. Как скрываются в горах, как плачут и боятся. Как она успокаивает их, как пытается рассказать, что жизнь прекрасна и мир разнообразен. И как однажды утром она понимает, что все ушли, бросили ее, оставив послание, дышащее непониманием и презрением. Они попросили никогда не приближаться к их семье, городу и роду. И Лиза почувствовала, как больно это было, как Эя рыдала, не столько от предательства и изгнания, сколько от понимания, что все усилия напрасны, что ничего не изменить, что они сами добровольно выбирают быть кормом, и нет у них никаких иных желаний и стремлений. Она ощущала, каково это – быть изгоем, слишком странной, не вписывающейся в устоявшийся порядок, не желающей исполнять предначертанное, то, ради чего была создана. Каково это – не получать удовольствие от того, к чему все стремятся, желать запретного, грезить о несбыточном. И тут новая волна музыки подхватила Лизу и понесла выше, туда, где нет никаких устоев и никаких «ты должна», где нет форм, только чистая энергия, даже не задумывающаяся, что ей придется кем-то стать. Туда, где еще только помышляют о создании богов. И где еще не произнесено то, самое первое, Слово.

Когда она проснулась, вокруг было подозрительно тихо. Провела рукой по кровати и наткнулась на знакомое недовольное «мя-я-яу». Скинула уже явно не нужный черный платок. Так и есть, та самая спальня, тот самый кот, та самая я, ну, или почти. Почти раздетая. Но абсолютно целая. Пошарила по тумбочке, взяла телефон, нашла в мессенджере Мишу. Зеленый кружочек, слава богу, онлайн.

– Миша, твою ж мать!

– Что случилось?

– Что это вчера было? Чем они меня таким напоили?

– А что было вчера? Кто они?

– Ой, вот только не начинай! Я нашла твою записку с адресом, поехала туда с завязанными глазами, выпила там что-то…

– Подожди, какую записку?

– В тетрадке, с моим рассказом.

– Хм, могу тебе поклясться здоровьем моего любимого кота, никакой записки я тебе нигде не оставлял.

Лиза вскочила, добежала до коридора, вытащила из кармана пальто клочок тетрадного листа, сфотографировала и отправила.

– А это что?

– Определенно записка, но она не моя, клянусь…

– …здоровьем кота, я уже поняла, это действительно серьезная клятва, но кто тогда? Здесь же никого… подожди…

Она перевернула записку и увидела там несколько цифр, начинающихся с нуля. Очень похоже на местный номер телефона, которого, она готова была поклясться здоровьем кого угодно, вчера там записано не было.

– Ладно, допустим, я тебе верю.

– А что случилось-то?

– Да так, ничего особенного, потом объясню.

Когда она набирала номер, ее уже терзала смутная догадка. На том конце ответили сразу.

– Вставай, красавица, нас ждут великие дела!

Конечно же, это была Ви.

XI

Она пообещала зайти в шесть, и вот тогда непременно ответить на все вопросы. Было очевидно, что вчерашняя мистерия – ее рук дело. Именно она вложила записку с адресом в рукопись в тот день, когда зашла взглянуть на картину. Но откуда она узнала про тетрадь? И почему была так уверена, что Лиза найдет ее вовремя? Впрочем, Ви уже зарекомендовала себя как весьма странное, если не сказать мистическое, существо. Так что мало ли какими талантами она обладает. Может быть, ясновидение для нее – такое же простое дело, как приготовление бутерброда на завтрак. Кстати, о бутерброде. Внезапно Лиза обнаружила, что прямо таки чудовищно голодна. Отсутствие сил и желания что-либо готовить подтолкнуло к решению посетить Томаса и съесть… нет, сожрать добрую половину его меню.