Читаем Берлинская лазурь полностью

– Мне бы хотелось сказать, что все получилось случайно, но в нашем языке нет такого слова. У нашей расы считается, что только ты отвечаешь за свои поступки и решения. У нас нет понятия предопределения или судьбы. Поэтому просто скажу, что однажды я ослушалась и нарушила закон. В тот вечер я гуляла возле городской стены, заметила приоткрытые ворота и выбралась наружу. Сперва хотела всего лишь взглянуть на запретную сторону и бегом обратно, но любопытство и ощущение вседозволенности опьянили меня. Был небывало красивый оранжевый закат, и заходящее солнце так мягко заливало светом окрестные горы и степи до самого горизонта. А из-за ближайшего холма доносились странные, завораживающие звуки. Они манили, и больше всего на свете я желала заглянуть туда. Не отдавая себе отчета, какую ошибку совершаю, я побежала к ним. То, что я увидела, было ужасающе и прекрасно одновременно. Это была группа тех, кого мы презрительно называем кочевниками. Странные существа неизвестного происхождения. Они постоянно перемещаются с места на место и питаются не соком земли, а другими растениями и животными, отчего сами со временем становятся похожими на зверей. У них косматые гривы на голове и лице, и даже появляются клочки шерсти на теле. А их женщины не умеют пускать корни и вынуждены всю жизнь суетиться и кружить, чтобы заглушить в себе боль от невозможности покоя. Так нам с детства рассказывали старейшины.

Эя снова замолчала и устремила взгляд куда-то вдаль. Ее челюсти были сжаты и подрагивали, будто она пыталась скрыть глубокую обиду, глаза подернулись пеленой слез, или что у них там вырабатывается вместо.

– Но это была неправда? – осторожно спросила Лиза.

Эя кивнула, украдкой вытерла глаза рукой и только потом снова повернулась к собеседнице.

– Абсолютно. Но в тот момент я была поражена. Женщина-кочевница действительно кружила. Она совершала странные движения всем телом вокруг своей оси, то и дело выбрасывая в стороны то руку, то ногу, будто бы ее поймало в ловушку урагана – очень опасное явление для нашей сестры. Ураганы могут сломать наши руки-ветки, а порой и вовсе с корнем вырвать из земли. Считается, что это страшное проклятие, которое природа посылает нам за грехи. Например, за грех непослушания, который в тот момент как раз совершала я. Мне сделалось очень жутко. Ведь я могу стать причиной очередного несчастья. Но любопытство было сильнее. Я сделала еще несколько шагов в их сторону и увидела в руках у мужчины-кочевника странную штуку, из которой он извлекал этот звук, и – о боги! – представляешь, из чего она была сделана?

– Из дерева?

– Не просто из дерева! Из части тела одной из нас! Я не удержалась и вскрикнула. Мужчина-кочевник перестал издавать звук, женщина перестала кружить. Они заметили меня. Дальше все как в тумане. От ужаса меня парализовало, будто бы я уже лет пять как пустила корни. Я не могла ни вскрикнуть, ни пошевелиться, а они подошли совсем близко, стали меня ощупывать и осматривать. Их было человек восемь или десять. И хотя они не причиняли мне вреда, было очень жутко.

– Могу себе представить.

– У вас тоже есть кочевники?

– Нет, но бывает, что наши молодые девушки тоже попадают в неприятные ситуации. И редко выпутываются без последствий.

Эя помотала головой, а затем подошла и нежно погладила ствол огромного дерева.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее