Читаем Берлинская лазурь полностью

Лиза подошла поближе и увидела, что от ступней и щиколоток Эйиной сестры отходят корневые отростки, довольно тонкие – казалось бы, дерни ногой да и вырви, но по ним, как по венам, поднимаются снизу еле заметные голубые потоки. В этот момент к ней подбежал и вскарабкался на колени почти совсем человеческий малыш. От здешних его отличала только некоторая угловатость и чрезмерная для этого возраста подвижность. Он ловко добрался до ее груди и припал губами к соску. А она обняла его и улыбнулась той самой благостной улыбкой Мадонны, что увековечена на множестве изображений. Она совершенно не выглядела несчастной, и, казалось, обездвиженность ее ни капли не заботит. Через пару минут малыш сполз и потопал по своим делам, а она подняла голову и с наслаждением подставила лицо лучам солнца.

– А это старшая, ее ребенку сейчас семь, он ест уже гораздо больше, и ей приходится получать огромное количество соков из земли.

Эя указала на существо, похожее на раскидистую иву, ствол которой напоминал красивую пышную фигуру молодой женщины. По фактуре он был чем-то средним между гладким деревом и слегка морщинистой кожей. Лицо было почти не тронуто одеревенением, но никаких эмоций оно уже не выражало, застыв в состоянии, со стороны похожем на сильное наркотическое опьянение. Улыбка казалась неестественно блаженной, глаза прикрыты, рот приоткрыт, подбородок чуть вздернут в порыве немого экстаза, а из тонких веточек-волос вырываются и густо свешиваются вниз молодые зеленые побеги. От нее исходило абсолютное спокойствие и безмятежность, но Лизе стало немного не по себе.

– Я никак не могу понять, ей хорошо или плохо?

– О-о-о, ей очень хорошо! Те питательные соки, которые она получает из земли, содержат что-то вроде вашего окситоцина. С самого начала беременности все наши женщины пребывают в постоянном счастье. И, конечно, стремятся как можно раньше достичь этого состояния. Лет в 13—15, если переводить на ваше летоисчисление.

– Но неужели они не хотят сперва… ну не знаю, пожить для себя, посмотреть мир?

– В нашем мире это не так-то просто. Женщины нашей расы – очень лакомый кусочек для множества врагов. Всем выгодно иметь у себя сад, дающий постоянное пропитание. Для многих других народов наш сок – что-то вроде полезного деликатеса. Особенно ценны именно молодые девочки, те, которые еще не укоренились, а значит, пока их можно увезти и высадить куда угодно. На них ведется настоящая охота, и им строго-настрого запрещено куда-то выходить в одиночку, а мужчин, способных обеспечить им сопровождение и защиту, у нас не так уж и много. Большинство гибнет в сражениях. Только очень знатные особы могут без опаски покидать город, окружая себя целой армией. Но и те делают это нечасто, ненадолго и только в случае крайней необходимости.

Они углубились в дальнюю часть сада, где росли массивные деревья. На вид им было не менее трех сотен лет, и, чтобы обхватить их, потребовалось бы сразу несколько людей. Стволы сочетали в себе узловатость старых олив, массивность баобабов и мощь секвой. Они уже совсем не походили на людей. Лишь долго приглядываясь, можно было представить у них голову, рот или грудь. Лиза вспомнила, как в детстве разглядывала вековые дубы в Коломенском. Ей казалось, что ночью они оживают, как в мультиках, и разговаривают между собой. Теперь она понимала, что для общения им совсем не требовалось движение. Они прекрасно понимали друг друга, обмениваясь через коллективную нервную систему своими собственными мультиками.

– А вторая причина – они. С самого детства практически единственное развлечение девочек – прогулки по саду и общение со старейшинами рода. Они приходят сюда, затихают и вслушиваются, а прародительницы передают им свой опыт и мудрость, делятся тайнами обустройства земли и управления стихиями. Никто не смеет спорить с ними. Все девочки с детства мечтают однажды стать такими же.

– Все, но не ты?

Эя опустила голову, и на миг показалось, что она о чем-то очень горько сожалеет.