– Да, мы признались друг другу в любви на третий час знакомства. Увиделись у медведя, проговорили полночи, поняли, что больше друг без друга мы быть не хотим и не будем, ну и вот. У него с полгода назад была девушка, акробатка, работала в цирке. Уехала на гастроли в Штаты, а через два месяца написала, что, мол, у нее тут гастрольный роман и она не будет сильно против, если он тоже с кем-нибудь развлечется. И он поступил с ней примерно так же, как я сейчас с Хансом. Говорит, страдал, долгое время боялся сближаться, и тоже очень-очень-очень не понимает полиаморов. В Берлине это сейчас повальное. И тут я. Рассказала ему про Ханса, а он взял меня за руку и такой: «Эта девочка останется со мной и только со мной», черт побери, как же приятно!

– Понимаю. Немного собственничества здорового человека. Мы же не отдаем ключи от квартиры первому встречному бездомному, мол, вот, пойди пока поспи, поешь, помойся, отдохни, я все равно на работу ухожу.

– Вот именно! И машину абы кому не даем, и даже абы кого в нее не сажаем. Все правильно. И да, мы, конечно, не можем распоряжаться телом другого, но своим-то можем. И если мы не хотим участвовать в этом «каршеринге», то всегда есть свобода отвалить. Кстати, ненавижу каршеринг. Предпочитаю свою собственную удобную и любимую карету, где все настроено под меня.

– Повезло мне, что я не абы кто! Сейчас быстренько закину в себя топлива и с удовольствием запрыгну в твою карету.

– Отлично, пойду собираться.

Катя удалилась вальяжной походкой женщины, чье тело наконец почувствовало себя любимым, оставив подругу наедине с ее бутербродами и яичницей. Только сейчас Лиза поняла, что ничего не ела со вчерашнего обеда и что после всего пережитого за последние сутки ей совершенно дико хочется жрать. Она так увлеклась поглощением пищи, что не сразу заметила, как чьи-то тонкие пальцы поглаживают ее шею, а когда заметила, все равно предпочла сперва дожевать и проглотить, а лишь потом обернуться. И удивиться.

– Ви?..

– Она самая. Что ты на меня смотришь, будто призрака увидела? Горящий Медведь – одна из лучших вечеринок года, билеты появляются за несколько месяцев и раскупаются за полминуты, это, скорее, я удивлена. Как ты умудрилась сюда попасть?

– А, ничего особенного, у подруги был лишний билет, ее друг не смог поехать. Ну, назовем это так. Значит, мне не показалось вчера, что я тебя видела? Тебя и Джо?

– Не показалось. Да, Джо еще отсыпается, у него была очень бурная ночка. А меня ты вчера не только видела, но и чувствовала.

– Это когда же?

– Единорожица в подвале, помнишь?

– А-а-а-а, так там внутри действительно была ты?

– Да, это наш с Джо любимый арт-секс-объект. Здесь он, конечно, более арт, чем секс, но вот в его клубе все совсем наоборот. Да и отверстий там гораздо больше.

– Все равно было здорово, кстати, огромное спасибо за конфету. Я такого никогда не пробовала. Было восхитительно. Особенно секс под этим. Абсолютно шикарен.

– Да уж, мы видели. Ты так роскошно отжигала с теми парнями, что мы не стали мешать. Но любовались с полчаса, не менее. Молодец, девочка, ловишь берлинскую волну быстро и правильно.

– Берлинскую волну?

– Ну, свободу мыслей и тела, красоту и легкость самовыражения, умение получать и доставлять удовольствие и не чувствовать вины. Это про наслаждаться моментом и не откладывать ничего на потом, про баланс между жизнью и работой и про любовь и уважение к себе и другим. Рейвы и оргии, ха-ха-ха!

– Да, пожалуй, я неплохо справляюсь с данным видом серфинга.

– Главное – не останавливайся. На днях вытащу тебя еще в одно забавное место.

– Может, тебе все же дать мой номер? Или «Фейсбук»?

– Зачем? Пока вроде и без того отлично встречаемся. А главное – вовремя.

Ви подмигнула и без лишних сантиментов устремилась к выходу, по-кошачьи лавируя между массивными круглыми столами и сидящими за ними персонами. Кто-то завтракал в пижаме или халате, кто-то – в остатках вчерашнего костюма и макияжа. Несмотря на сияющие тут и там вчерашние блестки, было понятно – бал закончился. Но все самое интересное только начиналось, и в этом Лиза была уверена как никогда.

IX